Редьярд нахмурился и провел рукой по коротко стриженным волосам — с императорской гривой он в свое время расстался без жалости — когда нет армии слуг, которые волосы моют, умасливают и заплетают, возиться с ними такая морока.
— Не вопрос, — сказал он.
Ему ничего не стоило отрастить крылья и клыки, уж с волосами проблем не будет. Он прикрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи.
— Другое дело! — воскликнул Ренард, с азартом потирая руки.
Сначала они с Энтаром в четыре руки — тот своими лапками, правда, больше мешал — упаковывали Редьярда в подобающий наряд. Потом старший из братьев инкубов споро заплетал его волосы в косички, добавляя в пряди золотые бусины. Сердце Редьярда пело — наконец он приоденется как полагается! Любил он позвенеть металлом, но Агния ещё при первой встрече сказала, чтобы он все свои цацки поснимал. Работе, видите ли, мешают, а точнее: «Ты как баран с колокольчиком! Звоном врагов распугаешь».
На золоте в волосах Ренард не остановился.
— Давай тут посвободнее сделаем, — сказал он, ослабив запах мантии так, чтобы обнажилась грудь. После этого он надел на шею Редьярда тяжелый золотой обруч, украшенный свободно свисающими цепочками. — Вот, прямо на голое тело!
Закончив, Энтар с Ренардом отошли и переглянулись. У дракончика аж хвост дыбом от восторга встал.
— Феи помрут от зависти, — вынес он свой вердикт.
Редьярд расправил плечи и ухмыльнулся. Если Агния не онемеет от восхищения, он с горя напьется. Понятно, что природа дала ему впечатляющую внешность совершенно бесплатно, гордиться нечем, но пользовался подарком он с удовольствием. Почему нет? Его любовницы не жаловались.
Но бравада Редьярда поутихла, стоило ему выйти в коридор и столкнуться с Агнией. Её льдисто-белое платье покрывало серебряное шитье, похожее на морозные узоры. Волосы, обычно собранные в хвост, теперь плавно спадали на спину, на макушке их удерживал венец. Агния выглядела снизошедшей до простых смертных богией — ни кусочка вульгарно обнаженной кожи, чистая, сияющая. Редьярд в своем золоте осознал, что ему и тысячи лет не хватит, чтобы приблизиться к такому совершенству.
Агния повернулась к нему, чуть приподняла брови, и в глубине её глаз что-то вспыхнуло. Или, может, это просто блестящее на свету золото отразилось? Она подошла вплотную к Редьярду и чуть вздернула подбородок, разглядывая его наряд.
— Пойдет, — сказал Агния.
Теперь, когда они стояли рядом, Редьярд понял, что его облачение смотрелось по-варварски, но, на контрасте с утонченным образом Агнии, они собой являли взрывное зрелище.
Редьярд не помнил, как они добрались до зала, который подготовили для гостей — пялился на Агнию. Вдруг та протянула к нему руку и схватила свободно свисающую с золотого обруча цепочку. А потом дернула Редьярда за собой.
Стоп, это было не ожерелье. Это ошейник!
— Чего застыл, — бросила Агния через плечо. — Гости заждались.
Она недобро улыбнулась, а глаза её блеснули. В этот момент двери распахнулись, и Редьярд, в полной прострации, пошел за Агнией.
— Бессмертная Виндикта! — пронеслось по залу, и феи, в количестве семи штук, глубоко поклонились.
Нижняя часть их лиц скрывалась за тонкими вуалями, яркие глаза без белков с восторгом смотрели на Агнию. Только один — или одна? — короче, одно хрупкое создание, такое невесомое, что казалось, дунь на него и улетит, лицо под вуалью не прятало. К удивлению Редьярда, вперед вышел самый скромно одетый из этой пестрой делегации и снова поклонился, позвякивая серьгами на длинных острых ушах.
— Великая честь увидеть сей редкой красоты цветок, что распустился в саду досточтимой бессмертной Виндикты.
Ушастый поклонился и Редьярду.
— Теперь понятно, отчего великий Разор оставил свой трон. Только такой непревзойденной владычице, — он снова обратился к Агнии с благоговением во взгляде, — по силам укротить самого демона-императора.
Редьярд глянул на просочившихся в зал коллег, те, не скрываясь, светили зубами.
Агния царственно кивнула, будто для неё в порядке вещей выслушивать эту дребедень, и пригласила гостей разделить трапезу, дернув золотой поводок.
— Какого хрена? — спросил Редьярд сквозь зубы, почти прижавшись к уху своей начальницы.
— У них считается, что проявить уважение к гостям — значит показать самое ценное. И Адриан прекрасно играл эту роль, — добавила Агния предостерегающе.
Ах, прекрасно играл! Это мы еще посмотрим, кто тут самая любимая наложница!
Агния и глава делегатов устроились за столом и принялись обмениваться витиеватыми заверениями в вечной дружбе народов. Еще бы в десна жахнулись! Редьярда при этом посадили по левую руку от Агнии, а главный ушастый уселся по правую. Он незамедлительно продемонстрировал севшее с ним рядом эфемерное создание.
— Нилуфар — любимый ребенок нашей госпожи. Готов изучать мир людей и служить бессмертной госпоже верой и правдой.