– Зачем вам нужно знать такие вещи? Ну, ухаживал, если в вашем понимании…
С л е д о в а т е л ь. Я спрашиваю, этот Евксентьевский-то не ухаживал за вами?
– Вы считаете, я бы позволила?
С л е д о в а т е л ь. Значит, вы не думаете, свидетельница Чередован, что причиной преступления была ревность?
– Я даже не думаю, что и преступление-то было.
С л е д о в а т е л ь. Ваше особое мнение мы знаем. Но учтите, за ложные показания вы несете уголовную ответственность по статье сто восемьдесят первой.
– Не боюсь я ваших статей. Я правду сказала.
В субботу после обеда Родион позвонил на базу.
– Какие пироги, Платоныч?
– Горячие, – донесся голос Гуцких. – Это ты, Гуляев? Горячие пироги. Горимость высшая, пять баллов. Пластает тайга.
– Ясно. Бирюзов не прилетал?
– Хватился! Утром еще. Про тебя спрашивал.
– Ты сказал, что я в порядке?
– Сказал. А он группу-то отправил поездом, а сам пробился на гражданских самолетах. У него целая история была на пожаре…
– Что за история? Где он сейчас?
– А я его тут же на самолет и скинул в одно интересное место. Народу, понимаешь, не хватает.
– Куда же это его?
– С район Атаманки. Одного. Там здоровый пожар, надо срочно готовить вертолетную площадку. За день, думаю, сделает…
– Платоныч, – Родион сильно прижал трубку к уху. – Ты как хочешь, Платоныч, а я к нему. Когда туда вертолет?
– Послезавтра. Бригаду Неелова повезу. Ну хорошо, хорошо, Гуляев. Бюллетень ты закрыл?
– Да.
– Погоди, не бросай трубку! Еще новость. Твоя подопечная уже тут. Оформляется. Она, оказывается, с десятилеткой. Что? Придешь?
Родион слушал и не слушал – ловил краешком глаза такси, переминался в телефонной будке, и вся она ходила и скрипела…
Они встретились во дворе конторы. Родион боялся этих первых минут, думал всю дорогу, что он ей скажет, как поздоровается, и никак не мог придумать. А получилось, что они даже не поздоровались, вроде бы забыли.
– Приняли! – радостно крикнула Пина с крыльца, заметив его у ворот.
– Ух ты, ёлки-моталки!
Он рассматривал ее, словно увидел впервые в жизни. Да на то оно выходило, потому что Пина представлялась издалека другой. Платье на ней легкое было сейчас и чулки такого цвета, будто их не было совсем. А от туфель Пина длинноногая сделалась, точно городская студентка, к которым Родион всегда боялся подходить. И вся она ничем не напоминала ту бабу-растрясуху, с которой он встретился на Чертовом бучиле, только в глазах те же бесенята. Пина приблизилась.
– Ты не хлопотал тут за меня, дяденька?
– Что ты, тетенька!
– Смотри, а то я не люблю, если что-нибудь по знакомству. И ноты отца не приходило?
– Какой ноты?
– Видно, я ее опередила. Написал, что, мол, мою дочь Агриппину Петровну Передовую, когда она приедет, прогоните назад, если сможете.
Они рассмеялись. Пина весело, от души, а Родион сдержанно, как бы не решаясь, потому что он не мог освободиться от волненья и не знал, как поддержать разговор.
– Мне еще надо паспорт из гостиницы выцарапать и сдать сюда, – сказала Пина.
– Может, завтра?
– В воскресенье-то?
– А мы дней не разбираем, когда горит.
– Тогда в кино, – предложила Пина.
– А что? Можно и в кино, – обрадовался Родион. – Поехали.
В городе было людно. Билеты, оказалось, порасхватали на все сеансы, и это огорчило Родиона, потому что теперь надо было придумывать разговоры с Пиной.
– Как здоровье отца? – спросил он.
– Ничего. Я же писала.
– Хотя верно.
Они шли по большой улице. Пина разглядывала толпу, нет-нет да окидывала Родиона быстрыми глазами, улыбалась, а он страдал, не зная, чему она улыбается.
– Ты мои книги получала?
– Все получила. Я же писала тебе.
– Хотя верно, – согласился он.
– Еще раз спасибо.
Родион молчал. Как всегда, слова приходили потом, когда нужды в них уже не было. Если б билеты они достали! Он бы просто сидел рядом с ней, а кино бы работало за него.
– За что спасибо-то? – с запозданием сказал он. – Я сам сначала читал, а потом уже посылал.
– Видишь, я говорю, что ты хитрый человек! – засмеялась Пина. – Все до одной прочел?
– Все.
– Ну и как?
– Разные они, – осторожно сказал Родион.
– Ремарк, например? «Три товарища»…
– Да, да, помню. Немец, у которого два имени? Эрих и зачем-то еще – Мария.
Пина снисходительно заулыбалась:
– Ну и как тебе он?
– Пишет крепко, но смотря что взять из него, – неуверенно протянул Родион.
– А что бы ты, например, взял?
– Что это парни у него не поддаются, хотя их жизнь всяко ломает.
– Еще?
– Словам цену знают. И товариществу у них можно поучиться. Без этого они бы там пропали.
Пина удивленно заглянула сбоку в лицо Родиона, осторожно взяла его под руку, а он покраснел, и ему стало жарко вдруг от этого непривычного прикосновения. Когда раньше он гулял с девчатами – сам брать больше старался, а так, оказывается, все по-другому, и даже сердцу горячо, и легко идти.
– Знаешь, а я одну твою книгу привезла. Она же с печатями! Зачем ты ее из библиотеки?
– А что было делать? – отозвался Родион. – Искал, искал – нет нигде. Деньги внес, да и только.
– Нет, надо сдать.
– Можно и сдать, – согласился Родион.
