А где же пожар? Да вот он раскочегаривает за прижимом. Конечно, ему еще ползти да ползти до ручья, и лесу тут дуриком погорит порядочно. Однако ничего другого не придумаешь: выше по реке ни площадки, ни ручья приметного, а в камнях да таком древостое полосу не пробьешь с ходу.
Вертолет прошел над пожаром, поднялся до гольцов. Мрачноватое ущелье скоро перешло в плавный распадок. Где-то там, повыше, в лишайниках начиналась Учуга и сразу же принимала в себя несколько притоков из водораздельных подоблачных логов, в которых еще долеживали снега. (Кто это мог поджечь в таком отбойном месте? Туристских маршрутов тут не значилось, это уж я точно знаю. Да и рано туристам. Геологи еще тоже по городам рюкзаки утаптывают. И охотникам в тайге делать нечего – пушной промысел отошел, а боровой дичи не срок. Правда, медведь вылез давно и рогачи панты уже наращивают, однако на эту охоту кто попало не выйдет, а на зверовщиков зря грешить нечего – не подожгут. Скорее всего гроза. Тут, в горах-то, особый климат – не поймешь, чего ждать от погоды…)
А горело знатно. За главным валом непроглядно дымило, – должно быть, заломистые и мшистые здесь были места. Сквозь серую пелену выбивало иногда пламя, и катились в небо черные пухнущие шары, будто взрывались и чадили бочки с нефтью. Родион знал, что это целиком вспыхивают пахучие, насквозь просмоленные кедры. Их долго потом дожигало жарким бездымным огнем. Но все это не так страшно, на безветрии-то. И фронт пожара был, в сущности, его флангом, потому что дымы не гнало по долине, а тянуло вверх, к гольцам, где гореть было нечему.
(Славно, что взрывчатку не придется таскать на гору. Конечно, радости мало мотыжить каменистые берега ручья, но работа эта простая, и парашютистов нечего тут зря держать, можно обойтись рабочими. Капитальный отжиг сделаем, запалим остаток леса от реки – и вся любовь, как скажет Санька.
А Платоныч, видно, нарочно сюда бросил команду, чтоб ребята оклемались да подкопили силенок для какого-нибудь особо тяжелого дела. Может, потом далеко на север всем прыгать придется, а назад своим ходом? Или где-нибудь огонь под землю ушел, и там каторги на неделю, а то и больше?..)
Приземлились. Лопасти довертелись вхолостую, обвисли. Открыли дверцу вертолета, и в кабину ворвался ровный и мощный гул. Пина подумала, что это осталось в ушах от моторов, но шум шел извне. Она соскочила с подножки, огляделась. Вся долина звучала. Можно было различить шорохи, всплески и тонкий перезвон струй, ворчанье и взревыванье воды на камнях – и все эти близкие и далекие, низкие и высокие шумы Учуги не вязли в тайге, она лишь немного смягчала и подравнивала их.
Вдруг по долине многоголосо раскатились крики. Кричали где-то вверху, но казалось, совсем рядом. И сзади, сбоку, и даже будто с больших камней на той стороне Учуги доносилось.
– Чего это они орут? – спросил Гуцких.
– Шалят, – ответил Родион. – Отоспались. Платоныч, тебе они очень нужны?
– Да не сказал бы.
– Не хитри, Платоныч, я сводку видел на аэродроме. Забирай их, Платоныч!
– А ты?
– Сладим рабочими. И вообще, Платоныч, ты думаешь, я не вижу?
– Что?
– Ты же на курорт меня решил послать. Сюда-то. Нет, забирай моих чертей!
– Спасибо, Родион. Вспыхнуло у меня в одном опасном месте, и надо быстро задавить…
– Только Бирюзова бы мне.
– Ладно.
Родион вынес из вертолета ружье, ахнул из обоих стволов, и двойное призывное эхо ушло по долине к гольцам. Пина взялась за посуду, Родион выгрузил мотыги из вертолета, когда по ложу ручья посыпался камень и на площадке появились парашютисты – веселые, свежие, побритые все. Видать, отдохнули они хорошо. Вот Бирюзов мнет плечи Родиону, вот Копытин подошел, остальные «черти» уселись на теплые камни, закурили. Пина краем уха прислушалась к разговору.
– По нашу душу, Платоныч?
– Сообразили? – засмеялся Гуцких. – Даже топоры и лопаты захватили? Нет, ребята, если не отошли еще, оставайтесь. Завтра перетащу…
– Машинку-то гонять денежек стоит, Платоныч.
– Занялась вся тайга, ребята, – объяснил Родион. – А мы тут с бригадой Неелова его задавим. Оставьте мне на всякий пожарный случай только Саньку Бирюзова.
– Забирай.
– А у вас Копытин за старшого. Идет? Платоныч, ты их в город завезешь?
– Хорошо бы прямо на сковородку.
– Тогда я только маленький мешок с продуктами возьму.
– Спасибо, – поблагодарил Гуцких. – Ребята потом с тобой рассчитаются. Когда за вами?
– Послезавтра. Я снизу подпущу, от реки, чтоб прошуровало быстрей.
– Правильно. – Гуцких торопился. – Готовы, ребята?
Вертолет вскоре наполнил грохотом долину, вспучил воздушной волной палатку, пересыпал песок на мысу, мягко оторвался от земли.
– Наверх, Родя? – спросил Бирюзов, проводив глазами вертолет, что уходил на север, лениво мотая лопастями.
– Пошли. Вы уже пообедали?
– Перекусили, – ответил Санька.
– Тогда я с вами, – обрадовалась Пина.
Бирюзов зачерпнул полную баклагу воды, Родион взвалил на плечо тяпки. Пина хотела взять у него несколько штук, однако Родион не дал.
– Это не груз мне.
– У нас ведь спины без хрусту, – поддержал друга Санька и вскинул на плечо баклагу.
