Про Life полностью

1. Искусственное прерывание беременности, в случае, когда таковая не представляет угрозы жизни беременной женщины, – наказывается лишением свободы на срок от года до трёх лет.

2. То же деяние, повлекшее за собой смерть либо причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, – наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права заниматься медицинской деятельностью.

3. В отношении беременных женщин, искусственное прерывание беременности в нарушение настоящего Закона, – наказывается лишением свободы на срок до трёх лет либо штрафом в размере заработной платы или иного дохода осуждённой за период до шести месяцев.

Москва, Кремль

18 июня 20** г.

N 313-ФЗ

– Здоровый?! Ничего, что у него две головы? Это ты называешь «здоровый»?

– Это не он, а они. Две личности в одном теле.

– Ты так говоришь, будто это делает их здоровее.

– Ну, все их внутренние органы функционируют нормально. Они и до старости могут спокойно прожить.

– Промучиться до старости, ты хотела сказать.

– Почему сразу мучиться? Я знаю много примеров, когда инвалиды добивались успеха.

– Да какая разница? Это существо не вызывает никаких чувств, кроме жалости. Таких нужно умерщвлять каким-нибудь безболезненным образом до того, как оно вырастет и осознает своё уродство.

– А если бы на их месте была ты? Разве ты хотела бы, чтобы тебя убили?

– Чего я точно не хотела бы, так это быть одной из этих… голов. Это же значит никогда не завести семьи, да и вообще – не жить нормальной жизнью.

– Что им помешает жить нормальной жизнью? А что касается семьи, я вот знаю много примеров…

– Что ты опять начинаешь со своими примерами? Какая семья, о чём ты говоришь! Что может родиться от мутанта? Только такой же мутант.

– Это не мутанты, а неразделившиеся в утробе близнецы. Это же не наследуется.

– Помнишь, я рассказывала про знакомую моей знакомой? Ну, она ещё, когда беременная была, летала в отпуск в Эмираты? Так вот, она там испугалась верблюда. И ребёночек у неё родился горбатый. А ты говоришь… Да ни одна нормальная женщина не будет так рисковать!

– А если бы это были твои дети, ты бы тоже…

– Ты моих детей не трогай, поняла? Я тебе так скажу: если бы его матери не сделали кесарево сечение, то это существо бы умерло, и женщина тоже. Естественный отбор, ясно? Природа сама не допускает, чтобы человечество выродилось из-за таких вот уродцев. Это не человек, а генетический сбой. И я – за ликвидацию этих сбоев, даже если это отродилось от меня.

Тут вступает третья:

– Послушайте, но зачем убивать обоих, если лучше было бы ампутировать одну из голов?

И возникает вопрос, кого из нас казнить, а кого оставить, и кто вправе решать, и спор начинается заново, звучат те же самые аргументы.

О, эти голоса, я буду слышать их до конца времён – даже если я закрою уши ладонями, они продолжат звучать внутри меня.

Однажды вечером, уложив группу, воспитательница пошла в карантин, чтобы потрепаться с подругой и покурить на пожарной лестнице. Ей пришлось взять с собой нас с братом – мы засыпали неодновременно, будили друг друга во сне, и от нашего плача просыпалась вся группа.

В карантине нас выставили к другим детям. Это были старшие ребята. Но они были новенькие, боялись нас больше, чем мы их, и изо всех сил пытались это скрыть. Так что нас приняли в компанию.

Тогда я впервые услышал о Человеке-в-чёрном.

По крыше перекатывался гром, на кафельный пол оплывала свеча (карантинно-приёмная спальня была облицована кафелем на манер какой-то преувеличенной душевой). Насморочный голос рассказывал, что однажды в каждом детском доме появляется мужчина, имя которого все забывают, как только услышат. С ног до головы одетый в чёрное, он ищет тех, кто не нужен ни одной приёмной семье. Отыскав, он уводит их с собой…

– Чтобы продать на органы, – вставил мальчик, который сидел рядом со мной, и я до сих пор помню, как меня поразила прозвучавшая в его голосе практическая сметка. Молния располосовала небо за окном.