Про Life полностью

– Правда?

Нянечка растерялась. Ребятишки подходили ближе, заинтригованные. Им явно не терпелось взглянуть, как нас с братом унесут в мешке. А ведь среди них были те, кого я считал приятелями…

Брат прошипел: «Ус-спокойс-са сейчас-зэ!». От его змеиного шёпота ухо у меня стало горячим и слюнявым. Но меня было уже не остановить.

– Ну когда он уже придёт? – заныл я, слезая с подоконника. – Когда заберёт нас? Сколько можно ждать?!

И вдруг я почувствовал внутри, там, где сходятся сосуды диафрагмы, тёплую тяжесть. Это брат, запаниковав, шлёпнул ладонью по подоконнику в попытке удержаться и потерял равновесие. Посланные телу противоречивые команды потерпели крах; по нервным цепям пробежали искры; организм забуксовал. Я упал. Мы разбили локоть в кровь. Я рассёк бровь об подоконник и разревелся.

Вдобавок на нас обрушился карниз.

Психологу наябедничали, будто я склонен то ли к суициду, то ли к побегу, и к всеобщему облегчению, нам запретили выезды. Мы не были ни в кино, ни в батутном центре, ни на велодроме. Нигде, где меня мог заметить тот, кого я так ждал.

Шло время. Детский дом посещали разные люди. Некоторые из них были одеты в чёрное. Никто не искал меня. За последующие десять лет я смирился с тем, что никому не нужен даже на органы.

Мужчина появился в городе семнадцатым для близнецов летом. Он приехал на машине с вызывающей аэрографией, при виде которой бабушки крестились, а мамочки с колясками переходили на другую сторону улицы.

Из машины довольно громко, как это принято, например, на черноморском побережье, играла музыка. А лица водителя никто не рассмотрел, потому что окна были затонированы дочерна.

На мужчине была рубашка, сшитая швами наружу, если вам это о чём-нибудь говорит. И такие тёмные очки, что решительно непонятно, как он в них что-то видел. На пассажирском сидении лежала дорожная сумка, а в сумке – блокнот с вырезанными из жёлтых журналов статьями, озаглавленными вроде «Отравленные плоды фукусимской катастрофы».

Это был маленький город, и визит не остался незамеченным. Машину провожали косыми взглядами. Прохожие спрашивали друг друга, что это за регион на автомобильных номерах.

Из начищенных до блеска зеркал рвались солнечные зайчики. Они ослепили зевак, а невесть откуда налетел ветер и замёл следы шин на гравийной дороге на выезде из города, и всё. Будто ничего и не было.

Только на проходной загородного детского дома раздался звонок, который потревожил охранника Антипова, коротавшего смену за игрой «три в ряд».

Игра производила прямо-таки гипнотическое впечатление. Антипов клевал носом, изредка приходя в себя для того, чтобы поменять местами пару сияющих элементов на экране планшета. В приятном полусне охраннику мерещилось, будто бы он запускает руку в мешочек с драгоценными камнями.

Звонок нарушил идиллию с такой бесцеремонностью, что Антипов почувствовал себя привязанным на леску куском мяса в собачьем желудке, а того, кто звонил – тянущим эту леску обратно по пищеводу.

На том неудобства не кончились. Отворив дверь, охранник зажмурился от ударившего в лицо света, а когда снова открыл глаза, оказалось, что незнакомец уже внутри.

– Здравствуйте, – приветливо сказал он и протянул паспорт. – Вас, наверное, предупредили? Я приехал за детьми.

В госте было что-то, что внушало тревогу – смутную, как предчувствие грозы. И в то же время казалось, что эта гроза обойдёт детский дом стороной. По крайней мере, в смену Антипова.

Так что охранник пропустил гостя, тем более, что о том действительно предупреждали, и документы были в порядке.

Первыми, кого он встретил во дворе, были близнецы. Они не были выдумкой, как многие из тех, о ком рассказывали статьи. Более того, причудливое уродство до сих пор их не убило.

Именно поэтому он сюда и приехал.