Марина медленно повернулась к выходу и вдруг заметила прямо перед собой на плитке смотрового кабинета тускло блестящий меч. За секунду до взрыва она видела, как солдат, видимо убивший того мужчину со страшным взглядом, что открыл дверь в смотровую, взял клинок в руку. Она поняла, что после взрыва меч залетел прямо в кабинет и теперь эта опасная штука лежит прямо под ногами у десятка перепуганный женщин и детей. А ведь тот солдат словно взорвался, когда просто взял его за рукоять!
Марина схватила с пола давно сброшенную со скамьи грязную простынь и как на ядовитую змею набросила её на меч. Потом поспешно завела края простыни друг за друга надёжно укутывая смертельное железо в несколько оборотов ткани. Она не понимала зачем это делает, ей просто казалось, что так она может изолировать опасные свойства этой штуковины от людей в смотровой. А ещё она могла использовать опасные свойства этой штуковины против тех людей, кто встанет между ней и сыном.
Потом в кабинет заскочал солдат и закричал:
— Все на выход! Быстро, быстро! Освобождаем!
Женщины с детьми снова в ужасе завыли.
— Да не орите, дуры! Никто вас не убивает! Просто сейчас всем нужно уйти отсюда быстро! Не тормозите! А то бой опять начнется, а вы тут!
В толпе выбегающего народа, прижимая к груди свёрток, Марина выскочила через двери приёмного покоя на улицу.
…………………………………………………………………………………………………………….
Двадцать минут назад они с Антоном начали пробиваться через такую же прущую им навстречу толпу внутрь приёмного покоя. Марина сразу поняла, что мужчина не собирается уходить, оставив в непонятных обстоятельствах жену и раненную дочь. Почему-то без разговоров Марина тут же двинулась за ним. Понимая, что ей нужно совсем в другую сторону, она почему-то не могла бросить его именно сейчас, ругала себя, что не ушла минуту назад во время пустого трëпа, но упорно пробивалась за спиной Антона к коридору со смотровыми кабинетами. Там, наверное, должна была быть Кристина.
Протиснувшись в коридор, начинающийся за залом с регистратурой, они уже четко различали звуки стрельбы, идущие из дальних отделений. Вместе с ними против потока с руганью и криками двигались ещё несколько мужчин и женщин. Подняв руки, они выкрикивали имена, видимо надеясь привлечь внимание тех, кого искали.
Уже через минуту толпа резко поредела, выхлестнувшись наружу. Марина с Антоном бросились по кабинетам. Мужчина нервно распахивал двери, выкрикивая имя дочери. Некоторые комнаты были пусты, а какие-то наоборот, под завязку забиты перепуганными людьми, которые несмотря на крики и стрельбу не решались покидать больницу.
— Кристина! Кристина! — кричал он, пытаясь разглядеть в испуганных лицах, глядящих на него из смотровых, знакомые черты.
Из-за распашных двустворчатых дверей, отделяющих соседнее отделение донеслись истошные вопли и автоматные очереди. Марина и ещё несколько людей замерли, напряженно глядя в сторону приближающегося боя. Вдруг двери распахнулись и из них один за другим выбежали трое солдат. Люди шарахнулись в стороны, прижавшись спинами к стенам коридора. Женщина с рыжими волосами в длинном синем сарафане зажмурилась, выставляя вперёд руки. Однако солдаты не нападали, они вообще не обратили внимание на этих нескольких гражданских в коридоре. С выражением ужаса на лицах они бежали к выходу, спасались от кого-то очень их напугавшего.
Антон не обращавший внимание ни на что и продолжавший рыскать по кабинетам, выскочил из рентген-кабинета и столкнулся с первым из бегущих солдат. Падая, они повалили наземь одну из женщин. К образовавшейся свалке тут же подскочил мужчина в светлых бриджах и схватив автомат, перекинутый ремнем через шею упавшего солдата, принялся рывками тянуть на себя. Солдат — молодой парень неумело отталкивал руки нападавшего, к которому вдруг пришла на помощь упавшая женщина. Марина успела подумать, что здорово было бы сейчас захватить оружие, но тут же эту мысль вытолкнула другая: трое вооружённых людей убегают, не разбирая дороги. Это же почему-то⁉
Тут один из пробегавщих было мимо товарищей упавшего бойца решил ему помочь. Быстро и радикально. С каким-то плаксивым выражением на лице он выпустил от бедра длинную очередь, перечеркнувшую всех четырёх возящихся на полу людей. Оторопев, Марина смотрела как из-за запрокинутой головы Антона, который так и не смог выбраться из под тела упавшего солдата, расплывается тёмная лужа.
Потом она проводила взглядом скрывшихся за углом сбегающих солдат и снова перевела взгляд на затихших людей на окровавленной плитке.
Ей было очень страшно. Ей было страшно весь этот бесконечный день, но ужас, который гнал прочь этих солдат, видимо был гораздо сильнее. Что это было? Неосознанная истерика или чёткое понимание того, что убивая промедлившего товарища они облегчают его долю? Ответы, даже не успевшие ещё сложится в кружащейся голове, приводили её в оцепенение. Не в силах решится ни на что, она тупо стояла посреди коридора, глядя на тех, кто только что отчаянно пытались найти своих родных в ширяшемся, как лесной пожар аду больницы.