Владимир Михайлович вёл Марину тем же маршрутом, которым, как он знал, шла группа Пирогова. Отклонялись они трижды. Один раз спрятавшись в переулке, чтобы пропустить мимо шумную компанию и дважды, чтобы обойти какую-то опасную суету впереди. Люди с факелами и фонарями, кричали возле ворот ни то какого-то дома, не то предприятия.
Когда очередной раз им пришлось убежать с неплохо освещённой звёздами улицы Онежской в примыкающую улочку, Владимир Михайлович, запнулся за что-то и шумно обрушился на землю. Марина услышала его сдавленный стон и почему сразу поняла: всё пропало. Старик лежал на земле и еле слышно выл, закусив рукав на предплечье. Когда через минуту он совладал с болью, то объяснил что наступил в какую то рытвину, подвернул ногу и в голеностопе хрустнуло. Старик подкатил штанину. Щиколотка медленно набирала объём, расширяемая изнутри мощным отëком.
— Попробую встать, — сказал Владимир Михайлович и бросил взгляд на Марину.
Та смотрела сверху с презрением и брезгливостью, потому он не стал ждать от неё помощи и неуклюже заворочался, поднимаясь со спины. Сперва он встал на колени и опираясь руками о грунт, медленно попытался распрямится. Однако тут же, издав короткий вскрик, снова упал и замер. Марина шагнула к нему, заглядывая в лицо и поняла, что он без сознания.
— Да что же это такое⁉ — вскинула она вверх руки и схватилась за голову.
Захотелось тоже завыть от отчаяния и злости. Девушка быстро прошлась несколько раз взад-вперед, кусая себя за сжатые кулаки. Было 23.10. До отправления меньше двух часов. Идти дальше самой? Но без старика не примут! Прийти, рассказать кому-то где он лежит, организовать миссию спасения? Кому рассказать? Будут ли её слушать? Скорее всего пошлют на хер с её рассказами! Тащить тело на себе? Скорость будет наверное — километр в час, а то и меньше. Успеет? Надо пытаться! Однако первые попытки поднять старика показали, что пронести его она не сможет и ста метров. Тело было очень тяжёлым.
— Гребаный, тупой, старый пердун! Да куда ж ты впялился своими мерзкими зенками? На ровном месте ногу сломать, это какой же скотиной быть надо⁈ — Марина не скрываясь закричала в полную силу, давай выйти гневу. И тут же осеклась, поняв, как далеко разлетается её истеричный голос по тёмным улицам.
— Марина, послушайте, — услышала она слабый голос отставного майора, — унести вы меня не сможете, но можно утащить, я думаю. Нам осталось немного больше километра, мы успеем.
— Что надо делать? — девушку потряхивало от напряжения.
— Там, на углу… где мы свернули с Онежской… на фасаде одного из домов висел баннер «Продается дом». Надо его срезать. За вашей спиной забор из металлопрофиля. Его листы должны быть прикреплены с помощью саморезов. Их надо открутить. У меня в рюкзаке есть мультитул с ножом и насадками для отвёртки.
— Да зачем нужна вся эта херня⁉ Чего ты тут строить собрался, мастер, бля⁉ Да я пока буду его откручивать, полдня пройдёт! — разъярённо заартачилась Марина.
— Нам нужно сделать волокушу, — по лицу старика крупными каплями катился пот, — мы укрепим баннерную ткань на профлисте… и вы сможете тащить меня… относительно легко… как на санях. Ткань легко удерживать в руках… а лист будет скользить по земле и асфальту без проблем.
Марина смотрела в белое от боли лицо и понимала, как страдает этот человек, но ненависть не давала победить состраданию.
— Волокушу⁉ Да это ж целое дело! Может тебе костыль быстрее сделать из палки какой-нибудь, гадская ты, безногая абразина⁉
Майор пропустил мимо ушей ругательство.
— Костыль мы тоже сделаем… когда найдем подходящий материал. Что бы через некоторые препятствия я мог перебираться сам. Пока я такого материала… не вижу. И не факт… не факт, что на костыле получится быстрее. Если у меня перелом… я могу снова потерять сознание от случайного… повреждения и тогда… может, приду в себя быстро. Поэтому разумнее… сделать волокушу сейчас, пока есть из чего. Марина… вы сейчас на нервах, а я больше приспособлен для таких ситуаций. Прошу Вас… довериться мне.
— Довериться тебе! Да я! — Марина, снова осеклась, зарычала, беря себя в руки и принялась копаться в рюкзаке в поисках мультитула.
Около 12 ночи волокуша была готова и они двинулись дальше. Через полчаса измотанная бесконечным днём девушка уже выбилась из сил, но стискивая зубы, продолжала тащить свою ношу вперёд. Марина уже не обращала внимание на скрытность — скрежет листа при движении разносится на десятки метров. Теперь она могла уповать только на удачу. На то, что никто просто не встанет у неё на пути с требованием отдать всё что есть.
Да она бы и отдала и рюкзак старика и свой и этот странный меч в свёртке, лишь бы её не задерживали ни на минуту. Она переступала ватными ногами снова и снова, сжимая зубы от боли впивающейся в ладони жёсткой баннерной ткани.
Словно поняв, что сил на ругань у девушки не осталось, Владимир Михайлович, лёжа на хрустящей и скрипучем профлисте, снова заговорил.