В контрактах со спецоперациями конкретно выматывала подготовка. Как на театральной сцене, где инженеры максимально точно воссоздавали обстановку объекта, группа отрабатывала свои партии в предстоящем спектакле. Снова и снова, с соплями, потом, кровью и матом художественного руководителя. Этим руководителем, как, впрочем, и сценаристом и режиссером выступал всегда сам Башкир. Планировал и участвовал в операциях он всегда лично, поэтому авторитет его у бойцов был огромен. Пока порядок действий всех участников, всех взаимодействующих подразделений не начинал попадать в план по секундам, команда работала без сна и отдыха. Опытные бойцы на пике формы падали с ног от усталости, но ни слова ропота нельзя было услышать на отработках.
Сам Макс едва поспевал за командиром, которому было за 35, и это злило, раздражало, но подстегивало и придавало сил. И он видел, что многие в группе испытывают похожее. К тому же, все, кто бывал на проводимых компанией спецоперациях видел, что все не напрасно. В подавляющем большинстве, операция проходила как очередная, посвящённая ей отработка. Рутинно. Стремительно. Секунда в секунду. Позже Макс узнал, что были форм-мажоры. Были почти всегда. Однако Башкир с Тором нивелировали их так быстро четкими решениями и действиями, что остальные узнавали о них лишь на «разборе полетов». А так, все проходило, как в методичке: зашли, вышли. Только тела противников и вся оставляемая ими грязь, говорили о том, что в этот раз все было по серьезному. Но грязь оставалась позади, как и усталость от тренировок, а вот чувство победителя, задерживалось навсегда. Въедалось в мозг, становилось привычкой и даже зависимостью. А Башкир для своих бойцов становился, как драгдиллер для своей клиентуры на районе.
Работа. Кайф. Ощущение сверх человечности. Деньги. Парни крепко сидели на этой наркоте.
И вот в сентябре Макс планировал начать «пахать», а сейчас можно было расслабится. Он заработал у Башкира очень много и подумывал о выборе женщины и покупке дома. Благо, ни то, ни другое не было для него теперь проблемой. Но вот этот всемирный бардак мешал карты уже второй месяц.
Когда вслед за СВО на Украине по всей планете начали вспыхивать локальные конфликты, это сперва казалось нормальным. Люди словно ждали начала большой войны, как сигнала, что бы в своей стране или регионе начать разборки, дележ и передел. На каждом континенте, в большинстве крупных городов начались выступления против действующих правительств. Очень быстро они превращались в вооруженные мятежи. И все бы ничего. Бывало такое уже в истории. Ну не так часто и густо, но все-таки… И ведь всегда правительства справлялись с этими бунтами раньше или позже. Иногда силами полиции, иногда с привлечением армий, иногда обращаясь за помощью к союзным странам. И только в странах 3-го мир такие выступления обычно приводили к смене лидера или режима. Но теперь все происходило иначе.
Уровень организации всех восстаний был настолько высок и эффективен, что президенты, генеральные секретари, премьер-министры и прочие сыпались один за другим, уступая места каким-то темным лошадкам.
Штаты, Европу, Китай и даже Россию сотрясали удары террора и региональных восстаний. Страны с развитыми системами управления и государственными институтами переставали существовать как единые государства. Их властные структуры не могли справится с многоочаговой инфекцией вооруженных бунтов. На территориях погибших стран появлялись новые феодалы, объявляющие о своих правах на территории и власть.
ООН и прочие общемировые структуры пропали из жизни и информационного пространства, словно их никогда и не было.
Как ни странно, ядерная угроза так и осталась всего лишь угрозой. Видимо от того, что у каждой державы, обладающей красной кнопкой, внутренний враг отнимал гораздо больше внимания, чем внешний. Люди по всему миру массово уничтожали друг друга, но при этом как-то вдумчиво, почти заботливо относились к инфраструктуре и всему что обеспечивало деятельность жизненно важных производств и предприятий.
Короче, ситуация была на столько мутной и непредсказуемой, что покупка дома сейчас виделась Максу довольно сомнительным вложением.
Дом, в его понимании, должен жить с хозяином, охраняться хозяином, укрепляться хозяином. Но в России хотя до сих пор и сохранялось некое единоначалие, но местные власти сейчас были довольно слабы, а потому спасение утопающего стало теперь в его стране делом рук утопающего. Максим же жил работой, потому жил где угодно, там, где требовала того его работа. Хороший дом с устроенной в нем красивой молодой бабой был бы идеальным подарком для любой шакальей стаи, которые плодились теперь по окраинам крупных городов и поселков. Делать такой подарок кому бы то ни было он не хотел, потому дом и жена пока откладывались. А вот отпуск в шикарном, хорошо охраняемом дружественной ЧВК отеле — самое оно.