разбираться, в чем дело. Оказалось, что мужчина переписал
эпизод со своей убыточной торговлей неправильно, и
выглядело это так. На бумаге он по-прежнему платит
продавцам из глухой провинции достойную зарплату, но при
этом доходчиво объясняет им, что за полученные деньги надо
усердно работать, чтобы работодатель не нес убытков.
Продавцы проникаются интересами работодателя, начинают
работать не покладая рук и приносят солидйый доход своему
хозяину. Предприниматель искренне верил, что именно здесь
ему не хватило игры ума: просто в свое время он плохо
объяснил продавцам, что получаемую зарплату надо
отрабатывать, потому и возникла такая печальная ситуация.
75
Часть первая
«Понимать кого-либо, брать в расчет чужие интересы люди
хотят (и могут) в основном тогда, когда у них не существует
другого выхода, — пришлось взяться за напутствие мне. —
Игра ума в вашем случае заключалась в том, чтобы заставить
продавцов буквально лезть из кожи вон, предлагая покупателям
товар. Для этого им нельзя было платить ни рубля
фиксированного заработка, а вместо этого надо было
предоставить шанс зарабатывать достойные деньги там, где
большинство населения перебиваются с хлеба на воду». —
«Признаюсь, что в свое время я тоже размышлял таким
образом, — сказал мне мужчина. — Но вот что меня тогда
смутило. Предоставить человеку только шанс — это практика
сетевого маркетинга. Я испугался, что, пойди я по этому пути,
люди не станут работать на меня, а разбредутся по сетевым
компаниям. Эти компании активно работают как раз в
небольших провинциальных городах». — «Вся штука в том, —
объяснил я, — что в сетевой компании работник, прежде чем
продать продукт потребителю, должен выкупить его со склада,
— естественно, за свои деньги.
А если вдруг клиент передумал совершать покупку, то
сетевик носится потом с этим продуктом, как дурак с писаной
торбой, в надежде уже не получить прибыль, а хотя бы вернуть
собственные деньги. У большинства сетевиков полдома
завалено непроданным товаром той компании, в которой они
работают или работали. Предлагая продавцам в своих
магазинах работать только на проценте от прибыли, вы должны
были заострить внимание на том, что уберегаете их от риска,
которому подвержены сетевики. Ваши продавцы, в отличие от
работников сетевого бизнеса, ничего предварительно не выку-
пают у вас. Вот в чем должна была заключаться игра
Правда ли то, что нам советуют?
нашего ума: заставить людей работать на условиях, бес-
проигрышных для вас».
Предприниматель переписал на бумаге ситуацию так, как я
ему посоветовал. В его бизнесе произошли изменения:
появился крупный оптовый покупатель производимого им
товара, и необходимость держать торговые точки и маленьких
городах отпала. После их ликвидации производитель стал
класть прибыль себе в карман и наконец- то зажил по-
человечески, что, в сущности, было справедливо по отношению
к этому трудяге.
У «закона тетраэдра» есть и вторая половина. Она выглядит
так:
Явь
tНавь
Слово «явь» означает полнокровную жизнь. Слово «навь»
— смерть. Стрелки направлены навстречу друг другу. Отсюда
следует второе правило, вытекающее из «закона тетраэдра»:
«Насыщенной полнокровной жизни добивается тот, кто не
боится ближе подойти к смерти». Применительно к теме нашего
разговора это правило следует трактовать так: «ВО ИМЯ
ИСПОЛНЕНИЯ СВОЕГО ЗАВЕТНОГО ЖЕЛАНИЯ МОЖНО
(И НУЖНО!) ИДТИ НА РИСК, ГРАНИЧАЩИЙ СО
СМЕРТЕЛЬНЫМ».
Проявление именно этой составляющей «закона тетраэдра»
можно было наблюдать в августе 1991 года. Горстка москвичей,
поставив на карту свою жизнь, фактически повернула вспять
все движение многомиллионной страны, изменила развитие
мира. Кто они были — эти люди,
77
Часть первая
трое суток защищавшие Белый дом? Я сам был среди них,
поэтому с достоверностью могу сказать: это была российская (в
основном, конечно, московская) интеллигенция — люди, в
которых возникла и оформилась мечта: жить по-другому.
Рыночные отношения, демократические свободы — все это
уже начинало входить в нашу жизнь, и вдруг попытка ГКЧП
вернуть людей в прошлое. Кто-то затаился в своих домах, а кто-
то решил для себя: лучше смерть, чем то, что для нас уготовили
реакционеры. И этой решимости, исходившей от тридцати -
сорока тысяч человек, оказалось достаточно для того, чтобы
вооруженная до зубов военная махина добровольно отступила
от своих намерений. Да, было страшно. Особенно нагнетал
обстановку генерал Руцкой, командовавший обороной Белого
дома. Едва ли не каждые пятнадцать минут он через
