– Если сочтёте нужным, решите его восстановить после исправления ошибок – на ваше усмотрение, меня спрашивать не надо.
Естественно, Щербина прекрасно понимал, как работает бюрократическая машина: если кого-то уволил зампредсовмина СССР, значит, восстановить его можно только после долгих хождений и писем ему же: «Исправился, стал хорошим, ручаемся». Поэтому специально сказал громко: «На ваше усмотрение». А всевидящие, слышащие и фиксирующие перья помощников из аппарата Совмина сразу вписали это в свои блокнотики. Это тоже наука такая.
Мы пытались сдать завод фтористого алюминия, но не успевали закончить, потому что оборудование нам не привезли в срок. Соответственно, не могли это оборудование установить. Подогнать по месту. Произвести сборку. И уж точно не успевали всё это испытать – провести комплексное, а значит, окончательное опробование, прокрутку.
В то время алюминиевая промышленность была одним из основных потребителей энергии сибирских рек, вырабатываемой ГЭС на Ангаре и Енисее. И фтористый алюминий требовался для производства самого алюминия – стратегического металла для оборонной промышленности и многого другого.
План мы сорвали. Открытие завода откладывалось. А план был священным в стране плановой экономики, где планировалось всё, включая количество клиентов районного вытрезвителя.
Дальше последовал простой и неумолимый вопрос: кто виноват?
Приехало много партийного начальства, в том числе заведующий строительным отделом городского комитета КПСС товарищ Юрчик. Человек вспыльчивый, но отходчивый и понимающий разницу между «реально» и «нереально».
Драли всех. Звучали слова «нарушение трудовой дисциплины», «безответственность», «строгий выговор», «позор».
В какой-то момент очередь дошла до меня. Юрчик молвил:
– Завтра приедете в город Красноярск, в крайком КПСС, и сдадите партбилет! С такой мерой ответственности вам в партии не место!
Это было уже третье исключение из партии беспартийного меня. В таких же обстоятельствах. Я огрызнулся:
– Вы сначала хотя бы один раз примите, а потом исключайте.
– Как? – Юрчик обвёл всех недоумённым взглядом матёрой идеологической лисицы. – Как вы могли допустить на такой ответственный пост – начальника строительного управления – беспартийного? Немедленно принять!
Пытаясь найти логику, я спросил:
– Зачем принимать, если исключать? Может быть, проще не принимать?
Да, получилось дерзковато, но Юрчик сделал вид, что не услышал. И велел секретарю парторганизации:
– Послезавтра доложите о приёме кандидатом в члены КПСС.
Юрчик хотел решить вопрос относительно меня кардинально – и сумел это сделать.
Запомнил это событие основательно. Столько анкет не заполнял никогда. Рука устала. А самое главное – пришлось отдать месячную зарплату, комсомольские взносы за пять лет. Зато заслужил право быть исключённым.
Завод, кстати, сдали уже в другом городе, на другой стройке. И даже вручили за него орден «Знак Почёта» – второму секретарю ГК КПСС, как водится.
Конец 70-х, зима. Строили завод, делали огромные фундаменты под пятую печь обжига. Работа продвигалась непросто. Торопились. Круглые сутки в любую погоду непрерывно бетонировали фундаменты объёмом больше тысячи кубометров. Без остановок и перерывов. Где-то в те дни решались судьбы мира, правительство Союза принимало стратегические решения, писатели создавали эпохальные романы. А нашей миссией было – успеть сдать объект в срок. Потому что от нашего локального успеха тоже зависели люди, чьи-то карьеры, судьбы. Мы азартно шли к цели.
И вот, как это всегда бывает, в самый неподходящий момент остановил работу бетонный завод, который поставлял нам бетон! И мы встали. Драгоценное время теряем. И по технологии нежелательно останавливать заливку, чтобы сооружение не потеряло прочность. Надо было спасать ситуацию. Начальник стройки Володя Б. повелевает:
– Немедленно, рысью ко мне начальника смены бетонного завода!
Привезли этого начальника. Он в собачьей мохнатой шапке, в огромных валенках не по размеру, выше колен, в полушубке, с красными от кофе или чифиря и бессонницы глазами. Стоит, глядит.
В бытовке жарко, накурено, все угрюмые, обстановка накалена. За окошком ранние сумерки. Под потолком ярко горит лампочка без плафона. Володя сидит за своим столом, перед ним папки, бумаги.
– Ты коммунист? – спрашивает Володя.
– Коммунист! – быстро отвечает румяный начальник бетона, как будто только этого вопроса и ждал.
– Клади сюда партбилет! – требует Володя.
– Не вы давали, не вам и забирать! – ощетинился бетонный товарищ.
– Чего боишься! Вот мой!
И Володя положил свой партбилет на край стола, как будто предлагая бетонному начальнику поучаствовать в какой-то игре. Начальник бетона насупился, помедлил (мыслительный процесс полностью отражался на его лице) и вынул бумажник из внутреннего кармана своего чёрного овчинного полушубка. По объёму бумажника было понятно, что там, в нём, вся его жизнь: водительские права, паспорт, свидетельство о рождении, диплом, аванс и много ещё чего.
