А ночью Зайцу приснилось, что он стоит на поляне со Снеговиком, а над ними в небе светит большая близкая звезда.
Летние вечера тихие прохладные. Заяц и Барсук сидели на крыльце и молчали. Барсуку пора было домой, но он не спешил уходить. На крыльцо вышла мама, поставила на ступеньку тарелку с оладьями, плошку с земляничным вареньем, дала Зайцу с Барсуком по ложке. — К Ежихе схожу, — сказала она. — А ты, Барсук, оставайся ночевать, если хочешь, я маме твоей скажу. Стало совсем темно, и над поляной высоко и низко затеплились неяркие огоньки светлячков. Вышла из-за деревьев луна, желтая, круглая, бросила на поляну бледную тень.
— Вот сидим мы тут, — сказал Заяц — и на Луну глядим. А там на Луне тоже какой-нибудь Заяц сидит, а ему Земля с неба светит. И там у него на Луне, все как у нас. Сидит он с другом Барсуком и на светляков смотрит. — Нет, — возразил Барсук, — нету на Луне ни зайцев, ни барсуков. И леса нет. Одни кратеры. Днем там жара, а ночью мороз. — А вдруг, — не унимался Заяц, — а вдруг есть там Лунный Лес, только деревья тонкие-тонкие, высокие-превысокие. И Заяц есть, но он тоже такой Лунный Заяц, смотрит на Землю и удивляется, какая же сегодня Земля полная, большая, или наооборот, вот какая сегодня Земля узенькая, тоненькая, месяц голубой. Барсук притих. И так показалось Зайцу красиво и чудно, что там далеко сидит в Лунном Лесу на крылечке Лунный Заяц, смотрит на голубую Землю и улыбается им с Барсуком, что он тихоньку поднял лапу и помахал. Закрыл глаза и увидел, как Лунный Заяц машет в ответ.
Заяц долго ждал свой день рожденья.
— А подарки будут?
— Будут, будут, — в сотый раз отвечала мама.
— А гости?
— И гости.
— И Барсук?
— Да.
— И Ежик?
— Хмм..
— И Белка тоже, и Медвеждонок, и Лисенок?
— Все, все, — мама мешала что-то в чашке, сыпалась на пол мука.
Заяц водил лапой по тонкому слою рассыпавшейся муки, ждал.
И вот он настал день рожденья. Утром Заяц проснулся счастливый, но глаз не открывал, только носом водил, пахло из кухни клубничным вареньем. Пришли мама и папа, в гостиной на столе лежали грудой подарки — новый грузовик, и кубики, и книжки, пижама со снеговиками. Стояла в углу елка, украшенная гирляндой из ваты, пряничными зайцами. Зайцу стало так хорошо, так радостно. К обеду пришли гости. Взрослые пили морковный чай на кухне, дети ели пирог с малиной. После пирога малышня высыпала на улицу, валялись в снегу, катались с горки. Барсук упал на бок и покатился вниз.
— Ура! — кричал Заяц! — Ра-ра-ра! — отзывался лес. — День рожденья! — кричал Заяц. — Эаа-эа! — отзывался лес.
К вечеру родители повели домой сонных детей. А Заяц сел под елкой и подпер лапой щеку. Ему было тепло и уютно, и очень грустно. Грустно не так, чтоб плакать, а чтобы просто сидеть под елкой и думать, что кончился день. И кончился день рожденья. И о том, как долго его снова ждать.
В ноябре, когда на улице полетели первые мелкие снежинки, мама достала из погреба зеленый горшочек. Она обтерла его от пыли и поставила на блюдечко, чашка от которого давно разбилась. Горшочек она придвинула поближе к свету. Зайцу стало любопытно, и он сунул нос в горшок, но ничего интересного в нем не нашел — торчала из потрескавшейся пересохшей земли такая же сухая луковица.
— Мама, что это? — спросил Заяц.
— Увидишь, — ответила мама и полила землю в горшке с сухой луковицей. — Только надо подождать. Месяц или два. Поливать каждую неделю и будет — чудо!
— Два месяца, — разочарованно сказал Заяц, — два месяца долго ждать. А можно чтоб оно было сейчас?
— Нет, — сказала мама, — сразу не получится.
— Тогда не интересно, — сказал Заяц и ушел к своим машинкам.
Пришла зима, снежная, холодная, укрыла тяжелыми одеялами ели. Стало тихо. Наступил новый год, потянулся холодный серый январь, а мамино чудо все не наступало. Но вот как-то утром, пробегая мимо окна, Заяц вдруг заметил в в старом горшке яркий зеленый росток. Заяц подошел ближе и увидел, что старая сморщенная луковица ожила. Через слои сухой шелухи наверх уверенно пробивался ярко зеленый стебель.
— Мама! — закричал Заяц.
— Вижу, — сказала мама, — теперь уже скоро.
— Мама, теперь я буду поливать этот росток, можно? — загорелся Заяц.
— Можно, — сказала мама, — только не забывай, теперь ему больше нужно и воды и тепла.
Теперь почти каждый день Заяц мог видеть, как тянется выше и выше зеленый круглый стебель, увенчанный бутоном, похожим на наконечник копья. Прошла неделя, еще одна, и луковичная стрела перестала расти, а на самом конце ее разбухал и готовился раскрыться огромный бутон. Потом бутон раскололся на три, и через несколько дней, когда Заяц проснулся утром, у него перехватило дыхание. Три ярко алых цветка, каждый размером с заячью голову сияли почти под самой рамой окна.
— Чудо, — сказал Заяц, — это же чудо.
На улице выла февральская метель, а в доме у Зайца цвел невиданный цветок. Заяц боялся прикоснуться к нему, он только сидел на подоконнике день за днем и смотрел как все шире раскрывает цветок свои лепестки, как светят красным морозные узоры на окне.
