В Москве я снимала квартиру в высотке на Баррикадной, и рядом со мной жила прекрасная Людмила Николаевна. В свои восемьдесят три года больше всего она любила три вещи на букву «С»: сигареты, свободу слова и сливовый пирог.
Пирог с сигаретами я «доставала» ей часто, поэтому она с радостью зазывала меня к себе в квартиру, сажала напротив и рассказывала всякие истории.
То про Гагарина, который «забегал в квартиру напротив», то про её прабабушку, которая прошла революцию, то… то… Чаще всего она говорила про жизнь в Советском Союзе. Как было, что было и чего не было.
Как-то вместе со сливовым пирогом я предложила Людмиле Николаевне устроить обед с нарезками из сыров и хамона.
«Наташенька, милая, сыр я буду, а вот колбасу уберите. Ну ладно я, но вы должны же понимать, что колбасу сейчас достать можно какую угодно и она давно перестала быть украшением стола. Впрочем, вместе с колбасой пришла свобода выбора всего. Живи где хочешь, общайся с кем хочешь, летай куда хочешь и смотри на этот мир. Вы очень счастливое поколение, Наташенька, верьте мне. Мы вот в своё время свернули не туда…»
Скажет такое, улыбнётся мне и закурит.
Разговор этот был у нас лет девять тому назад. Не знаю, жива ли сейчас прекрасная пожилая женщина, которая так любит всё на букву «С».
Если жива, хотелось бы принести ей пирог, сесть и молча слушать. Слушать и молчать. А что говорить?
Не расстраивать же человека, что мы снова свернули куда-то не туда, и от её любимого набора слов на букву «С» остаются только лишь сигареты и сливовый пирог…
На котов у меня аллергия, но можно легко заметить, что общаюсь с ними я довольно часто. В этот раз я тихо сидела вечером во дворе и никого не трогала. Что такого, сидеть во дворе после тяжёлого рабочего дня?
Двор перед домом после работы – как переходная зона в аэропорту после паспортного контроля. Дела прошлого уже позади, а будущее ещё не наступило. Можно сесть и тихо расслабиться.
Дома меня ждали разряженный ноутбук и привычный ритуал перед зеркалом: очистить, отскрабить, освежить, нанести маску и переодеться в домашнее. Представив такую перспективу, я ощутила лень и просто сидела.
Недалеко от меня сидел дворовый кот и умывался. Наверное, у него тоже есть привычный ритуал после рабочего дня – очистить и отскрабить.
Люблю котов. Они важные, и им до тебя нет никакого дела. Собаки всё-таки другие. «Для своей собаки каждый хозяин – Наполеон», – не помню, кто это сказал. И если в отношениях с собакой ты Наполеон, то в отношениях с котом всё ровно наоборот. Наполеон – кот.
Пушистый закончил свой ритуал, быстро залез на скамейку и выдал мне что-то на кошачьем.
Интересно, что на месте кота я бы сейчас себе сказала? Может быть, поздоровалась, может, сказала, что с мышами в стране напряжёнка и при Лужкове такого не было, может, просто поинтересовалась, как поживают бездомные коты-французы? Бездомных котов-французов, кстати, нет, они там все пристроенные…
Я смотрела на его чёрные лапы, ощущая своё ленивое настроение уходящего дня. Потом стала фантазировать, что если бы не аллергия, я могла бы подобрать кота на улице, поделиться с ним жилплощадью и дать имя. Моего кота звали бы Радость.
Друзьям говорила бы так: «Я живу с Радостью».
Или так:
«Я просыпаюсь с Радостью и с Радостью засыпаю».
Пока я строила планы, кот подошёл совсем близко, уткнулся мордой мне в бок и снова стал громко мяукать.
Чего же он хочет? И только минут через десять до меня дошло, что кот хочет есть. Ему не нужны сейчас мои мысли про совместный быт, ему в конце рабочего дня нужна еда и желательно вкусная.
Я взяла себя в руки и пробежала двадцать шагов до местного магазина.
– У вас есть «Вискас»?
«Вискаса» в магазине нет.
– Ок. А колбаса?
Увидев прилавок с докторской колбасой, я поняла, что сейчас у нас с котом на двоих будет ужин.
– Дайте мне, пожалуйста, триста граммов колбасы.
Я взяла в руки пакет с едой и пошла на скамейку к своей Радости.
Много ли для радости нужно?
Не очень. Иногда достаточно разрешить себе незожную еду, не спешить и тихо поделиться с местным котом спонтанным ужином.
Колбаса.
Чёрный хлеб.
И ленивое настроение.
Мы лопали, молчали, и я наконец-то осознала, почему же колбаса всё-таки докторская…
Потому что иногда это ровно то, что доктор прописал в конце очень уставшего дня.
Я не знаю, есть ли чаты у мужчин, но женские чаты – это святое.
Утренний диалог двух моих подруг в сонном WhatsApp. Одна подруга в декрете и растит детей, другая карьеристка и постоянно растит прибыль.
– Димка стал таким активным. Всё исследует, стал капризным, всё ему не так, даже характер показывает. Залезает во все ящики дома. Я не высыпаюсь. А ты как?
– Точно так же. Директор стал таким активным, всё исследует, капризный, всё ему не так, даже характер показывает. Твоего Димку хотя бы можно отвлечь. У меня же отвлекать бесполезно. Я не высыпаюсь.
Мы приехали в Нью-Йорк, когда был дождь. Дожди зимой в Нью-Йорке бывают часто, а мы были в этом городе впервые. Приехали, чтобы прожить ещё одну насыщенную, но короткую жизнь.
