После чего, ловко перевернувшись на спину, провокационно уставилась на меня. Идеальной формы груди, с аккуратными маленькими сосками нерожавшей женщины, устремились к потолку.
«Ты у меня точно допросишься!» — доставая из пакета ручное полотенчико, кладу его поперёк грудей (нефиг светить!). — «Рррадость моя!»
Довольная, как кошка, старшая родственница показала мне язык. После чего, закрыв глаза, откинулась на подушечку и расслабилась. Впрочем — счастье было недолгим. Управился за четверть часа.
— И всё? — Недовольным голосом прилетело в спину, когда обиходив переднюю часть тела, я обозначил окончание процедур.
— Хорошего понемножку.
Но заместо ожидаемых укоров, она широко улыбнулась и, потянувшись, встала с кушетки. Блестя маслом, хорошо промятое тело буквально светилось изнутри.
— Благодарю, Ичика-сенсей, — с коротким поклоном съехидничала родственница, после того, как соизволила натянуть халат.
— На здоровье, Оримура-сан, — отзеркаливаю интонацию и ухмылку, попутно добавив колкость. — И постарайтесь найти себе спутника жизни, а то обидно будет, если такая красота пропадёт зря.
— А может, я для тебя её берегла? — проведя руками по изгибам тела и проникновенно глядя в глаза, предположила та.
— Спасибо, обойдусь! У меня и так четверо, — резко отрубил я.
Спустя пару секунд дошло.
«Бляяяя! Ну вот ведь…!»
— Я их знаю? — искрясь любопытством, она тут же вцепилась в новость мертвой хваткой.
— Всему своё время.
— И ты не скажешь любимой сестренке, кто остальные две? — едва не касаясь моего носа своим, с неудержимым любопытством давила она, приблизив лицо к моему. — Даже на ушко?
— И не подумаю!
— Ладно. Тогда я сама спрошу, — лучезарно улыбнувшись, она без промедления направилась к душевой, но перед тем, как войти, повернулась и уточнила. — Олькотт и Шинононо ведь в курсе, не так ли, братик?
И не дожидаясь ответа, захлопнула за собой дверь.
Молча собираясь под шум воды, я с неудовольствием думал, какой скандал мне обеспечен, если у сеструхи все же хватит «ума» спросить у них такое.
Впрочем — невзирая на достаточно вредную натуру, сволочью она никогда не была. Так что страху нет.
Дома же обе красавицы компенсировали мне все моральные издержки.
Сервированный столик, горящие свечи, две красавицы в шелковых халатах. Бутылка игристого в ведёрке (опять!).
— Так! Давайте без этого! — вытащив сосуд из ледяного плена, прячу емкость в близстоящую тумбочку. — Сердцем прошу.
— Прошлый раз ты не возражал! — недовольно укорила Сесилия. — А теперь-то что не так?
— За прошлый раз меня Чифую озадачила по самое немогу! Ей, знаешь ли, до смерти не терпелось узнать — с кем же выпивал её младший братик?
Изменившись в лице, блондинка в тихом ужасе уточнила.
— И ты… рассказал?
— Исключительно про себя. Но она догадывается, что залив был парным, так что не будем. Во всяком случае — пока!
— Но как же она… Как?
— Учуяла, видимо, — выдохнув, с кислой улыбкой подвожу итог. — Так что пока соблюдаем сухой закон. А то мало ли что!
Возражать никто не стал. А поужинать не успели.
Пока мы с белокурой врединой шутливо препирались, Хоки начала есть и будто невзначай скинула халатик. Чтоб не вспотеть, наверное. Один вид этой бестии, что провокационно облизывая палочки, по-кошачьи глядела из под ресниц, поднял такую волну желания, словно я месяц провёл в разлуке. Повалив мечницу на кровать, прижимаюсь сбоку.
— Может все-таки поедим? — робко поинтересовалась Хоки, в то время как моя рука тихонько ползла по упругому животику вниз.
— Прости, солнце, но кушать я буду… тебя! — и жадный поцелуй оборвал возражения.
Лиф? Долой! Трусики туда же и вот уже обнаженная девушка жадно борется со мной языками, пока пальчики аккуратно входят между большими губками. Чуть-чуть пройтись по внутренней стороне, как её ножки, скрестившись, тут же сдавливают ладонь. Девушка усиленно сопит. Тренированные пальцы привычно прячутся в моих волосах, то мягко поглаживая кожу головы, то хватая пряди в горсти до потрескивания. А я ни на секунду не прекращаю мокрого дела. Вверх и вниз. Вверх и вниз. После согнуть пальцы и чуть-чуть внутрь. Самые кончики то углубляются на фалангу, то почти выходят. А когда тонкая пленка смазки обволокла кожу, самыми подушечками пройтись по клитору. Легонько, словно касаешься кожи век…
..Лежащая сбоку Селестия ласкала себя ручками, постанывая и облизываясь…
— Ичика…. я не… давай уже! — с трудом выдавила Хоки, после чего присосалась ко мне, словно в последний раз.
Давно уже стоящий член не заставил себя просить, но только я расположился сверху и вошел, как вонзившиеся в спину когти будто воспламенили её, а очаровательные ножки, обхватив с боков, дали понять всю серьезность момента.
Сбивая дыхание мы целовались, будто в последний раз. От постоянно растущего напряжения горели легкие, а дыхание выходило с легким хрипом. Безумие страсти разрасталось…
