Ну да, мысль эта отдавала трусостью, но Лавиния решила считать её разумной осторожностью и на цыпочках направилась к лестнице. Увы, она успела лишь занести ногу над первой ступенькой, как сзади раздался зловещий голос:
– Ага! Появились, значит? И ужинать, небось, пожелаете, несмотря на то что ночь-полночь?
Величественно развернувшись, Лавиния задрала подбородок.
– Добрый вечер, мадам Тома.
– Добрый, добрый, – буркнула та. – Что ж это вы, в доме чужие хозяйничают, гномы какие-то, а вы пропадаете невесть где? Вы как хотите, ваша милость, а я в таких условиях работать не стану.
Наверное, это было последней каплей, потому что госпожа Редфилд разозлилась вдруг до ледяной ярости. Она прошла на кухню, бросила бумажный пакет с булочками на круглый, добела отскоблённый стол, и протянула руку к мадам Тома.
– Ключи.
– К-какие ключи?
– От погребов, от кладовой, от чёрного хода, от вашей комнаты, – перечислила Лавиния. – Все, какие есть. Они у вас вон, на поясе болтаются.
– Да как же? – кухарка растерялась. – А я как без ключей буду?
– А вы сейчас соберёте свои вещи и отправитесь к сыну в деревню; экипаж я предоставлю. Господин Блан и почтенный Фьялин Гиммел посчитают, сколько вам нужно заплатить за отработанное время. Деньги получите у почтенного Фьялина через неделю. Более я вас не задерживаю, прощайте.
От входа в кухню раздались аплодисменты: в дверях стояли Марджори и незнакомый коренастый седобородый гном; аплодировала, конечно, секретарша.
– Наконец-то, – сказала она одобрительно. – Ты доставила мне этим огромное удовольствие! Кстати, позволь представить: почтенный Фьялин Гиммел, новый управляющий твоим имением.
– Ваша милость, – коротко поклонился гном. – Рад встрече.
– Как вы устроились? Комнаты прежнего управляющего вас устраивают?
– Да, вполне. С вашего позволения, я пока тоже поселюсь в комнате рядом с кабинетом, а дальше посмотрим. Госпожа баронесса, когда вы готовы будете посмотреть мои выкладки?
– М-м-м… Думаю, мне нужно ещё два-три дня на завершение текущего расследования, – ответила Лавиния. – После чего я буду целиком в вашем распоряжении.
Всё это время мадам Тома стояла красная, открывая и закрывая рот. Наконец она сорвала с себя фартук, швырнула его на пол и вылетела из кухни, как фурия, бормоча под нос:
– Столько лет, а она!.. А я!.. Да пусть ей гномы завтрак готовят!
Гиммел ухмыльнулся в усы.
– Боюсь, завтрак в стиле клана Огненной Секиры окажется тяжеловат. Но я готов попытаться!
– Нет-нет, – живо откликнулась секретарша. – Это совершенно не вопрос, дело привычное. Во сколько ты планируешь завтракать?
– В восемь. Кстати, не поставишь ли чайник? Мы выпьем чаю с булочками и побеседуем. Или лучше вино и сыр? – она посмотрела на почтенного гнома; тот не подвёл.
– Вначале чай. Потом вино и сыр. И беседа, само собой.
– Тогда идём в мой кабинет. Марджори, проследишь, чтобы мадам Тома отвезли к сыну?
– С наслаждением!
Вытянувшись в кровати под хрустящей свежей простынёй, Лавиния перебрала в памяти события сегодняшнего дня.
– Кажется, всё действительно валится к завершению. Гиммел за дело взялся, так что можно не беспокоиться. Завтра посмотрю на отпечатки, поговорю с коллегами из Монакума… – она сладко зевнула, и вдруг села на постели. – Вот Тьма, я ж с Ронселином не связалась! И с Кекспином! Сейчас набрать что ли? Нет, время уже к часу ночи, неловко как-то. Завтра, всё завтра…
И отключилась, падая на подушки.
Конечно, если бы она всё же набрала номер мастера Кекспина, то избавила бы себя от нескольких лишних действий, но все мы крепки задним умом…
Ни секунды Лавиния не сомневалась в том, что Марджори приготовит именно тот завтрак, какой устраивает хозяйку. В конце концов, они немало путешествовали вместе, живали в разных местах и в разных условиях, и совсем не всегда поутру им подавали кофе, омлет или гренки. Марджори всегда с этой проблемой справлялась. Вот если Лавинии приходилось где-то оказаться в одиночестве – а такое бывало, и не только в джунгли Квазулу-Наталя, но и в Нувель-Орлеан она секретаршу с собой не брала – тогда она предпочитала выйти в ближайшее кафе или отложить завтрак до обеда.
Но сегодня, когда к восьми утра коммандер спустилась на кухню, у плиты стояла вовсе даже София.
– Доброе утро! Мадам Бертело, что это вы делаете?
– Креп-сюзетт[10]), госпожа Редфилд. Надеюсь, вы их любите?
– Я всё люблю, мадам Бертело, просто кое-что больше, а кое-что меньше, – проворчала Лавиния. садясь за стол. – А где Марджори?
– Воюет с мадам Тома, – фыркнула София.
– Справляется?
– С блеском!
– Уже справилась, – сообщила вошедшая в кухню Марджори. – Хотя мадам Тома привела на подмогу сына. Но тот оказался человеком разумным, послушал меня, послушал свою мамашу, взял её в охапку и увёл, – она с сомнением посмотрела на свои ладони. – Хм, странно. Вроде мы не дрались, а руки – будто я её в пыли валяла. Пойду помою.
– Госпожа Редфилд, завтрак готовить на сколько народу? – спросила София, выставляя на стол первую порцию крепов – золотистых, тоненьких, исходящих ароматным паром.
Лавиния принюхалась и ответила:
