Сириус резко обернулся, но не успел отскочить в сторону от красного луча. Барти тяжело дышал. Если бы не неожиданное нападение со спины, Блэка бы вряд ли удалось победить. Как же это мерзко!
— Ну, и что ты медлишь? — раздался из тени писклявый голос Петтигрю. — Разбирайся с ним сам.
Барти так и не понял, как Питеру удалось исчезнуть, потому что хлопка трансгрессии он не слышал. Но понял, что остался один на один с отключенным Блэком. Барти совсем не хочет становиться тем, кто подтолкнет Сириуса ко дну. Но выбора уже не было.
— Обливиэйт, — прошептал Барти, направив на него палочку. — Ты забудешь о существовании Мелоди, о Барти Крауче-младшем и обо всем, что касается Пожирателей. Ты доверяешь Питеру Петтигрю, а Римуса Люпина считаешь предателем.
Барти опустил палочку и тяжело выдохнул. Зачем он заставил его забыть о Мелоди? Может, так Блэк будет меньше страдать. Заклинание слишком мощное, от него ничто не спасет. Никакое упрямство и никакая любовь.
— Прости, Блэк! В шахматах приходится кем-то жертвовать, ты же знаешь, — невесело усмехнулся Барти, прежде чем исчезнуть с негромким хлопком.
***
Никогда в жизни ему еще не было настолько страшно. Настолько плохо! А еще эти дементоры! И отец, который смотрит на него с отвращением. Мама плачет, ее ему жаль больше всего. Вот до чего его довело все это. А ведь он не пытал Долгопупсов, а обвинять его будут именно в этом. А он всего лишь стоял на стреме, и все равно не уследил. Мракоборцы появились сразу же после того, как вернулась Беллатриса. Она, кстати, сидит рядом с ним. Сидит в этом кресле вся в цепях так, словно она королева, гордо расправив плечи и вздернув подбородок. А ведь и она никого не пытала. Разве что, убила того ребенка. Да, она вполне могла это сделать, она же сумасшедшая. А может, на ней маска? Блэки ведь мастера носить маски.
Вот отец поднялся на ноги, а по залу пробежался шепоток. Безусловно, теперь ему не быть Министром. Поэтому отец и смотрит на него с такой ненавистью. Может, все это происходит не с ним?
— Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнес его отец, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого…
— Отец, — крикнул Барти. — Отец… пожалуйста…
Ему страшно. Ему никогда в жизни не было так страшно. Как же Блэк был прав! Вот к чему привела его глупость, его уверенность в том, что он сможет выйти сухим из воды.
— … этот зал еще не слышал. — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть…
— Отец, я в этом не участвовал! — еще громче крикнул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам…
В голове билась одна единственная мысль о том, что он не заслужил снова оказаться в Азкабане. Он их не пытал. Он никого не… А ведь Поттеры погибли по его вине! Пусть косвенно, но он стал их убийцей.
— Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос Крауч-старший, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных…
— Мама! — воскликнул юноша. Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, билась в рыданиях. — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я!
— И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу легких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.
Все присяжные единогласно подняли руки. Барти готов был биться в истерике. Почему он не послушал Сириуса? Почему отказал этому человеку, когда у него была возможность изменить свою жизнь к лучшему?
— Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда! — срываясь на визг, выкрикнул Барти.
Но дементоры уже вернулись. Лестрейнджи гордо поднялись со своих мест. Барти подхватили с двух сторон дементоры. Беллатриса взглянула на его отца из-под тяжелых век и воскликнула:
— Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!
Барти безуспешно пытался вырваться из рук дементоров. Но что-то в голосе Беллатрисы его насторожило. Она говорила не так фанатично, как раньше. Конечно, никто этого не заметил. Наверное, ее тоже сломило падение Темного Лорда. А дементоры продолжали высасывать из него силы.
— Я твой сын! — крикнул Барти, бросив умоляющий взгляд на отца. — Я же твой сын!
— У меня нет сына! — Голос отца перекрыл все остальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он.
Худенькая волшебница захлебнулась рыданиями и обмякла без чувств в кресле. Крауч, казалось, этого не заметил.
