Сириус резко замер, пытаясь понять, о чем именно идет речь. Он, конечно, эгоист, но причем здесь Гарри и Хогвартс.
— Ты слишком к нему строга, — заметил Рон. — Представь, что тебе самой пришлось бы торчать тут в одиночестве.
— Не в одиночестве! — возразила Гермиона. — Здесь как-никак штаб-квартира Ордена Феникса! Он просто тешил себя надеждой, что Гарри станет жить здесь с ним.
«Почему все уверены, что я хочу, чтобы Гарри остался в этом проклятом доме?» — в который раз подумал Сириус.
— Вряд ли это так, — сказал Гарри. — Он ушел от ответа, когда я спросил, можно ли будет у него поселиться.
— Просто он не хотел слишком уж сильно себя тешить, — мудро рассудила Гермиона. — И он, вероятно, сам чувствовал себя немного виноватым, потому что отчасти действительно хотел, чтобы тебя исключили. Тогда вы оба стали бы отверженными.
— Перестань! — в один голос воскликнули Рон и Гарри.
— Как вам угодно. Но иногда я думаю, что мама Рона права: Сириус путает тебя с твоим отцом, Гарри, — сказала Гермиона.
— По-твоему, он что, чокнутый? — с негодованием спросил Гарри.
— Нет, по-моему, он просто очень много времени провел в одиночестве, — бесхитростно ответила Гермиона.
— Солнышко, ты знаешь, я редко с тобой спорю, — вступил в разговор Лайон. — Но ты очень сильно ошибаешься.
— Так, может ты знаешь, что с ним? Ты ведь так много времени проводишь с моим крестным, — даже не пытается скрыть раздражения Гарри.
— Во-первых, Гарри, я не виноват в том, что ты не можешь просто взять и поговорить с ним, — спокойно произнес Лайон. — Он никогда не заговорит первым, просто будет ждать. Такой он человек, Гарри, а потому первый шаг делать надо самому.
— Лайон, прости, я погорячился, — вдруг стушевался Гарри.
— Во-вторых, почему-то никто не замечает, что он просто развлекается, — словно не услышав слов Гарри, продолжает Лайон.
— О чем ты? — хором спросили Гарри, Рон и Гермиона.
— По-твоему, он развлекается тем, что всех избегает? — скептически хмыкнула Гермиона.
— Он же шутник, — фыркнул Лайон. — Это гениальный розыгрыш, притворяться таким, каким тебя хотят видеть. И никто не в состоянии узнать, что именно с ним происходит.
— Я не понимаю, — нахмурился Рон. — Разве он просто играет?
— Конечно! — кивнул Лайон. — Миссис Уизли считает, что он видит в Гарри его отца, и Сириус ей подыгрывает. Его считают замкнутым, и он старается ни с кем не общаться, если нет необходимости…
— Блэки лучше всех носят маски, — не выдержав, сказал Сириус, заставив всех четверых резко обернуться. — А быть эгоистом очень выгодно. Тебя все недооценивают! — улыбнулся он. — Не буду мешать, — прибавил он, покидая комнату.
Из комнаты доносятся голоса, в которые он уже не вслушивается. Но, кажется, Гермиона обнаружила то, что буфет чист. Да, эгоистом определенно быть выгодно!
***
Иногда Сириусу казалось, что Молли слишком сильно о нем беспокоится. Ему так и хочется встряхнуть ее. Сколько раз он должен ей сказать, что не нуждается в жалости? Что ненавидит одно это слово? Римус в последнее время тоже странно себя ведет. Придет, сядет рядом и молчит. А Сириус ведь не слепой, видит, что другу плохо, что тот о чем-то хочет поговорить. Но и сам молчит. Он не любит первым говорить о проблемах. Иногда, конечно, он способен отказаться от своих принципов, но точно не сейчас.
— Привет, котяра! Решил проведать меня? — Заметив рядом со своим креслом рыжего кота Гермионы, произнес Сириус.
Кот мяукнул и запрыгнул к нему на колени. Сириус погладил его между ушами, невольно зарычав, когда животное принялось устраиваться у него на коленях, при этом щекоча ему нос своим хвостом. Бродяга такой наглости точно не выдержал бы и не больно, но укусил бы за хвост. Знает этот рыжий, что сейчас ему такое нахальство ничем не грозит.
— Что, надоело сидеть в комнате хозяйки? — усмехнулся Сириус, продолжая медленно поглаживать кота. — Или она снова уснула в библиотеке, а тебе стало холодно?
Ответа он, конечно, не получил. Кот просто мурлыкал, свернувшись у него на коленях.
Сириус перевел взгляд на огонь в камине. Хоть кто-то в этом доме его не боится и готов сидеть рядом, даже на коленях. Еще есть Клювокрыл, который тоже очень тоскует по свободе. И почему его не удивляет то, что ему проще общаться с животными, нежели с людьми? Наверное, все дело в том, что он за двенадцать лет слишком сильно сросся со своим внутренним зверем. Звериная сущность у анимагов так сильно никогда не проявляется. Он снова сломал всю систему. Чего еще можно было ожидать?
— Живоглот! Кис-кис-кис… — Послышался из коридора голос Гермионы.
Кот у него на ногах громко мяукнул, но с места так и не сдвинулся. Сириус только тихо фыркнул. Кажется, кот нашел очень удобное место для сна. А ему потом придется избавляться от кошачьей шерсти. Но кому это интересно?
— Живоглот, ты здесь? — В комнату осторожно вошла Гермиона. — Ой, простите… — пробормотала она, заметив Сириуса.
— Гермиона, твой кот здесь, — сказал Сириус, заметив, что девушка собралась уйти. — И уходить он явно не собирается, — со смешком прибавил он.
