Конечно Анна была права, сомневаясь в его полнейшей свободе от профессиональной ответственности перед Бюро. Анна — умная, опытная женщина. Не факт, что она ему до конца поверила. Скорее нет, чем да. Сомневался ли он, что она будет с ним? Практически … нет! Он сразу увидел, как она на него смотрит. «Любовь с первого взгляда», или лучше сказать власть феромонов. Люди практически утратили способность чувствовать еле слышные ароматы тела. Духи, дезодоранты … Но Бен знал, что на уровне подсознания каждый человек обладает уникальным, ни на что не похожим ароматом, который воспринимается противоположным полом. Этот компонент мужского запаха, не воспринимаемый мужчинами, Анна сразу почувствовала и среагировала на него. Его андростерон и ее копулин слились в итоге в один поток и им было хорошо. Как просто и непросто. На английском это называется «химией». Так и есть. Бен закрыл компьютер и стал ждать звонка от Анны. Он знал, что она позвонит. Сколько раз они еще будут вместе? Один, два? Он скучал, и знал, что может совершенно честно ответить на вопрос: хотел бы он, чтобы Анна была всегда с ним? Иметь от нее детей? Видел ли он Анну женщиной своей жизни? Да, хотел бы, да … видел. Да, толку то … Бен был один, и чувствовал, что в обозримом будущем он так и будет … один. После истории с Анной еще больше … один.
Аня была рада вновь оказаться дома. Она подробно рассказывала Феликсу о Лабораториях, он знал по имени всех сотрудников, которые с ней работали. Аня не была в плохом настроении, говорила, что психолог ей помог, хотя и не могла объяснить как. Ничего определенного насчет перспектив они ей там не сказали. Каждый день она собиралась поговорить с мужем о предложении Колмана. Ну, как она могла Феликсу об этом сказать: родить ребенка казалось гротескным, хотя, разумеется, она вполне могла бы его родить. Технически она даже бы Феликсу ни с кем не изменила: донор и экстракорпоральное оплодотворение не вязались с «другим мужчиной». Наконец она решилась:
— Фель, они мне там предложили родить. Я, ведь, могу теперь родить.
— Зачем, Аня. Я не понимаю, зачем. У нас есть дети. Это им надо, нам — нет.
— Ну, это бы продлило мою жизнь с вами.
— На сколько?
— Ну, на сколько … никто не знает. Пока забеременею, пока выношу, пока буду кормить. Относительно надолго.
— А потом? Аня, мы с тобой немолодые люди. Ты, что, действительно считаешь, что мне сейчас по силам одному воспитывать ребенка. Это безумие, которое глупо даже обсуждать. Ты, что, сама не понимаешь?
— А не факт, что именно ты сможешь быть отцом ребенка.
— Что? У них уже есть «отец»? Ты мне, Аня, не все говоришь. Разве я такое заслужил?
— Да, погоди ты! Твоя сперма может оказаться совершенно пригодной. Но, если ее пригодность не 100 %, тогда они подберут донора … это техника.
— Да? Но даже, если это будет не мой ребенок, а только твой … моральная сторона вопроса для тебя уже не важна?
— Ребенок от такой матери драгоценен для исследований …
— Погоди. Тебя их исследования волнуют, или судьба ребенка? Я тебя не узнаю.
— С ребенком все будет хорошо. Его воспитают и он будет расти в нормальных условиях и любви…
— Может быть ты мне наконец скажешь, какой тебе от этого прок? Ну, кроме продления процесса. Это, Аня, серьезный резон, но не настолько. Я так считаю.
— Феликс, я знала, что ты не согласишься, но есть еще один резон, о котором ты должен знать. Речь идет об очень большой сумме денег.
— Только не говори мне о размере этой суммы. Мне неинтересно.
— Я уйду, а у тебя будут деньги и ты не будешь никогда зависеть от детей. Это важно. Хоть это я еще могу для тебя сделать. Рассматривай это … как мой вклад в твою дальнейшую жизнь. Я хочу и могу ее обеспечить.
— Нет, Аня.
— Ладно, я поняла. Нет — так нет. Больше я этого разговора не затею. Не беспокойся. Спасибо за честность.
Аня часто перезванивалась с Сашкой, он спрашивал, как дела, и когда она вернется в Лаборатории, он, дескать, опять постарается приехать. Сын удивлялся, что у нее совершенно обычный неизменившийся голос. По телефону им опять было не о чем разговаривать. Аня даже удивлялась, как по-другому они себя оба ощущали в Вашингтоне. Саша, как обычно обещал приехать с ней повидаться, но он вполне мог обещания не сдержать.
В сентябре Аня ходила во Дворец Спорта на показательные выступления фигуристов. Было четыре билета, девочки должны были туда идти с мужьями, оставив детей на Аню с Феликсом. Но, получилось по-другому. Катя собиралась освободиться на работе, но не смогла. У Лиды заболела Ника. Билеты можно было сдать, но ребятам хотелось сходить. Феликс вызвался остаться с Яшкой и Линой, а Аня пошла на стадион с зятьями, в первый раз в жизни у них создалась такая ситуация.
