Он скатал листок в трубочку и засунул его в латунный цилиндр. Потом Дассаскай выхватил из загона большого жирного гуся и свернул ему шею. Сделано это было просто и быстро: он сжал гуся пониже головы и резко повернул телодвижением человека, бросающего камень из пращи. Дассаскай вынул из-за пояса складной нож, раскрыл его и сделал длинный разрез, от ребер до низа живота птицы. Еще один резкий, почти грациозный поворот кисти – такая легкость достигается лишь долгой практикой, – и внутренности гуся вывалились на землю. Их место заняла латунная трубка. Затем Дассаскай вынул из воротника стальную иголку, продел в ушко конский волос и ловко зашил разрез. Покончив с этим, он покинул лагерь и направился к устью реки, где у разрушенной пристани стоял один-единственный корабль. Дассаскай едва успел перехватить двух человек, уже готовившихся перейти на судно.
– Извините, – окликнул он. Геннадий повернулся:
– Да?
– Извините за беспокойство, но мне нужно переслать гуся одному человеку. Не будете ли вы так добры доставить его на Остров?
Геннадий удивленно посмотрел на него:
– Вы собираетесь передать кому-то гуся?
– Верно.
– Живого или мертвого?
– О, конечно, мертвого.
Геннадий нахмурился:
– Но это же глупо. Гуся можно купить и на Острове, у любого торговца.
– Нет, такого гуся нигде больше не купишь. Это образец. Специальный заказ. – Он улыбнулся. – Если моему клиенту понравится этот гусь, он возьмет их целую тысячу. Вы окажете мне большую услугу. – Дассаскай опять улыбнулся и вынул гуся из-за пазухи. – Видите? А теперь признайтесь, это же прекрасный гусь.
– Думаю, вы правы, – с сомнением сказал Геннадий. – Но разве за время пути он не… ну, вы понимаете, он же испортится.
Дассаскай покачал головой:
– Ну, поверьте, четыре дня – именно то, что нужно птице, чтобы дойти до нужного состояния. Мой клиент отблагодарит вас за все неудобства.
– О нет, вы неправильно меня поняли, – поспешно возразил Геннадий.
Островитяне всегда считали делом чести выполнить любое мелкое поручение вроде доставки письма: такова этика нации, посвятившей себя коммерции. Ожидать вознаграждения за услугу считается плохим вкусом, как требовать у спасенного деньги за то, что его вытащили из воды.
– Просто… ну, хорошо.
– Спасибо, – поблагодарил Дассаскай. – Вы прямо-таки сняли камень с моей души. Я всю жизнь ожидал возможности заключить такую сделку, но сообщение сейчас очень плохое, кораблей мало, и я боялся, что мой клиент потеряет всякий интерес к предложению, и все сорвется.
Он передал Геннадию гуся, держа птицу за шею. Геннадий постарался скрыть отвращение.
– Не обижайтесь, – сказал он, – но, на мой взгляд, гусь самый обычный.
Дассаскай кивнул:
– Совершенно верно. Но он очень
– Наверное, – с сомнением ответил Геннадий. – Но не лучше было бы послать ему живого? Тогда ваш покупатель мог бы оценить его качества, и не пришлось бы беспокоиться из-за того, что птица испортится.
Дассаскай слегка нахмурился и усмехнулся.
– Предположим, кто-то посторонний завладел бы этим гусем и начал их разводить. Все, конец моему предприятию. Если бы вы разбирались в птице, то, конечно, поняли бы мои опасения.
– Ну, раз вы так уверены, – сказал Геннадий, жалея о том, что ввязался во все это дело. – Ладно, кому мне отдать его?
– Я написал имя вот здесь. – Дассаскай сунул в руки Геннадию клочок пергамента. – Вы, наверное, удивлены, но некоторые из нас действительно умеют читать и писать.
– О, конечно, я вовсе не…
– Тогда все в порядке. – Дассаскай улыбнулся. – Еще раз благодарю за помощь. Надеюсь, скоро обе наши страны порадуются хорошим новостям.
– Замечательно, – сказал он. – Что ж, мне пора подниматься на борт. Не хотелось бы опаздывать.
– Это еще что такое? – спросил Теудас, когда его дядя взошел на палубу. Юноша уже успел найти для них обоих свободные места на корме, возле якорного каната. – Зачем вам понадобился мертвый гусь?
– Не спрашивай, – ответил Геннадий. – Меня попросили доставить его на Остров. Очевидно, он знаменует начало новой эры.
– Вот как? К тому времени, когда мы попадем на Остров, запах будет не из приятных.
Геннадий опустил гуся на свернутый канат и прикрыл собственным дорожным мешком.
– Чепуха. Для мертвого гуся четыре дня – это расцвет жизни, или смерти. Считай как хочешь. И, пожалуйста, перестань так на меня смотреть. Хорошо? Это коммерческий образец, вот и все. Ты ведь не стал бы возражать против мешочка гвоздей или коврика?
Теудас вздохнул и опустился на моток веревки.
– Ладно, – сказал он. – Будь по-вашему. Только мне представляется, что сейчас не самое подходящее время для посылки каких-либо образцов отсюда на остров. В конце концов, идет война, лагерь переносится на новое место… На их месте мне было бы не до торговли.
