Пробирная палата полностью

Он провалился в другой тоннель, почти ничем не отличавшийся от первого, где какие-то люди сгребали и загружали на тележки то, что можно было с натяжкой назвать военными трофеями, причем часть этих трофеев принадлежала вовсе уж далеким временам и провалялась под землей не одну сотню лет. Кое-что он узнал, другие вещи были совершенно ему незнакомы и походили на доспехи, предназначенные для существ, представлявших собой, по-видимому, нечто среднее между людьми и… не-людьми.

– Опять ты.

Геннадий оглянулся, но никого не увидел. Только шлемы и части доспехов.

– Здесь. Вот так… теперь ты смотришь прямо на меня.

Лицо человека закрывал шлем, оставлявший открытыми лишь глаза за узкими прорезями и рот за небольшим круглым отверстием.

– Это ты? – спросил Геннадий. – Напоминаешь мне человека, с которым я когда-то работал, но вспомнить…

– Конечно, это я. Собственной персоной. Здесь, под этой дурацкой оловянной кастрюлей.

Загадка разрешилась сама собой. Конечно, тоннель вышел прямиком на кладбище, массовое захоронение павших при какой-то давней осаде. Или же на штурмовую группу, засыпанную при обвале подземной галереи.

– Минутку, – сказал Геннадий, – ты же ведь не Алексий, у тебя совсем другой голос. Кто ты такой?

– Это имеет какое-то значение?

– Имеет… для меня, – ответил Геннадий, протягивая руку к шлему. Шлем был пустой.

– Алексий не смог прийти и прислал меня вместо себя. Я друг Бардаса Лордана. Если тебя это так интересует. А ты ведь Геннадий, колдун? Или волшебник?

– Нет… то есть да. Да, я волшебник. – Геннадий огляделся, но сесть было некуда, так что он просто прислонился спиной к сырой стене тоннеля. – Скажи, во всем этом есть какой-то смысл, или у меня галлюцинации из-за несвежего сыра?

– Ты меня обижаешь.

– Извини. – Геннадий усмехнулся про себя – странно как-то просить извинения у порождения собственного воображения. – Значит, причина все-таки есть?

– Разумеется. Добро пожаловать в Пробирную палату.

Геннадий нахмурился:

– Куда? В какую палату?

– Это место, куда приходишь, чтобы получить кувалдой по голове и лечь в могилу, хотя по правилам хорошего тона сначала полагается умереть. Но если ты этого не знал, то мы готовы проявить снисхождение. Ну а теперь давай посмотрим, насколько ты готов. Если тебя попросят соотнести Закон с рекой или колесом, что ты выберешь?

– Не уверен, – ответил Геннадий. – Сказать по правде, и одно, и другое сравнение далеко от идеала. Кроме того, почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?

– Отвечай на вопрос. Итак, река или колесо? Что?

– О… – Геннадий пожал плечами. – Ладно, если уж так необходимо сделать выбор, я выбираю реку. Закон более схож с рекой, чем с колесом. Ты доволен?

– Объясни свой выбор.

Геннадий укоризненно покачал головой:

– Если бы я так обращался со своими учениками, то лишился бы работы.

– Объясняй выбор.

Геннадий покорно вздохнул:

– Хорошо. Я придерживаюсь того мнения, что Закон, подобно водному потоку, течет по руслу обстоятельств и ситуаций; он направляется туда, куда ведет его ландшафт. Я считаю, что он течет от начала до конца и, достигая этого конца, останавливается. Я полагаю, что курс Закона можно изменить, повернув поток из одного набора обстоятельств и ситуаций в другой. При этом изменить можно лишь его будущий курс – прошлое изменению не поддается. Ну как? Я справился с заданием?

– Теперь объясни, почему Закон схож с колесом. Собственными словами.