Это странно. Как будто имя персонажа фэнтезийной книги. У меня сразу же возникли ассоциации с большим и крепким мужчиной, у которого за пазухой топор, а длинные волосы завязаны в хвост на затылке. Теперь мне не избавиться от этого образа.
Ну ведь не может же быть, чтобы человека в реальности звали как персонажа из фэнтези книги, поэтому мой следующий вопрос был весьма логичен:
– Ты уверен?
– Уверен ли я, что мое второе имя Абсалон? Абсолютно, – фыркнув, отозвался Аллен. Ну, спросить-то стоило.
– Почему именно так? Есть какое-то значение? – Нельзя же вот так, на пустом месте назвать мальчишку Абсалоном. Возможно, все из-за проигранного спора в молодости или из-за нездоровой любви к фэнтези…
– На этом настояла мама. Раньше, очень давно, у нас в семье была традиция называть каждого мальчика этим именем. Потом это все забылось, но моя мама любила воскрешать прошлое, поэтому я – Абсалон.
Мне хочется засмеяться каждый раз, когда он с такой неохотой произносит свое имя. Но если я хоть маленько улыбнусь, – он обидится. Я уверена в этом, ведь предостерегающие взгляды, которые он мне посылает, весьма убедительны.
– Считай это десятым фактом. Твоя очередь, – быстро проговорил Аллен, словно хотел скорее уйти от этой темы. Ох, он еще не знает, что я не раз заведу этот разговор. На сегодня мне достаточно и этой информации.
– Хм-м… – Я перевела взгляд на полупустую тарелку с чесночными булочками. Даже не знаю, с чего начать. – В детстве я занималась рестлингом, так что учти: навыки еще при мне. Всю жизнь прожила в этом городе и в этом доме, поэтому я относительно хорошо ориентируюсь тут. Второе имя Розмари, ничего необычного. Приводов в полицию не было, но только потому, что я смогла вовремя скрыться, так что меня можно считать относительно законопослушным человеком. В тот раз я просто случайно вломилась на частную территорию… Очень частную территорию, если честно. Но только потому, что Честер – второй бульдог нашей вредной соседки – преследовал меня.
Аллен поднял бровь.
– Все потому, что мы недолюбливаем друг друга, – пояснила я, отвечая на немой вопрос парня.
Я остановилась, переводя дух, так как говорила очень быстро.
– Ну, о моем хобби-работе ты уже знаешь.
– Хотелось бы подробностей.
– Тогда будет минус один факт. – Если он увиливал от фактов, то я тоже. Аллен кивнул, соглашаясь с моими условиями. – Итак, я исполняю просьбы людей, которые приходят ко мне со всем, что им заблагорассудится. Будь то их личные проблемы либо школьные. Соответственно, за выполнение заказов они мне платят, – пожав плечами, сказала я. Я пододвинула к себе тарелку с чесночными булочками, чтобы хоть как-то занять руки. – Все это довольно интересно и даже выгодно. Мне нравится заниматься подобным, это как вызов. И пока на моем счету ни одного прокола. Кроме тебя, конечно.
Аллен неоднозначно пожал плечами, угрызений совести на его лице замечено не было. Впрочем, как и на моем, – из-за всех поступков, которые я делала ранее, охотясь за татуировкой на его спине. Я вернулась к разговору о фактах.
– Я очень сильно ненавижу шоколад – запомни это. Это очень важно. – Аллен кивнул, но по его лицу было видно, что он не совсем понимает, к чему я это сказала. – Благодаря бабушке я в четырнадцать лет попробовала алкоголь и поняла, что мы несовместимы. Бабуля тоже сделала такие выводы. В десять лет решила, что обязана вести видеоблог о нашей странной и злой соседке и ее псах, так как считала, что они пришельцы и прилетели сюда, чтобы захватить мир. Кстати, на мой блог тогда наткнулась директриса школы. А еще я до сих пор увлекаюсь фотографиями.
– Я заметил, – фыркнул Аллен.
– Я действительно люблю фотографировать. Ты просто не видел моего творчества! Приблизительно месяц назад я даже ездила на выставку, где встретила довольно известных фотографов, которым понравились мои работы.
И это чистая правда: когда я в молчаливом восторге любовалась работой одного из участников выставки (простояв столбом чуть ли не полчаса), сам автор подошел ко мне, и мы разговорились. Это был мужчина лет сорока, которого искренне заинтересовала моя реакция. Мы потом около двух часов общались, и он рассказывал мне и о других своих работах. А потом попросил взамен показать свои фотографии. Тогда при мне была старенькая камера, которую я уже давно забрала у родителей и использовала в личных целях. Ему понравилась парочка фотографий, и он сказал, что мне есть к чему стремиться. Но заверил, что мне непременно нужна новая камера, ведь то, что получается на моем старичке, портит задуманную концепцию. Мне было очень интересно с ним говорить, я была в тот момент по-настоящему счастлива. Мы даже обменялись почтой, чтобы продолжать общаться и дальше.
– Я в тебе не сомневаюсь, – ухмыльнувшись, сказал парень. – Ведь ты так профессионально фотографировала меня в душе. Я оценил твои навыки. Особенно то, как ты мастерски сунула свою камеру в мою корзину с бельем, а потом унесла ее с собой.
Неужели об этом нужно напоминать? Жар прилил к моему лицу, когда я в очередной раз прокрутила тот день у себя в голове.
