— Начинай! — приказал Кравцов. Затягивать процесс подготовки не было никакого смысла. Он хотел знать, что ждет их в этом безликом, обманчиво спокойном с виду доме. Знать очень точно, во всех деталях. И только после этого выбрать один из вариантов силового вторжения, из тех, что десятки раз отрабатывались на их бесконечных тренировках. А если ни один из этих вариантов не подойдет для сегодняшнего дела, они прямо здесь разработают новый. И исполнят его сходу, без всяких тренировок, ничуть не хуже, чем любой из натренированных.
В этот самый момент Каспер припарковал неприметный «Форд» на стоянке возле небольшого торгового центра на перекрестке Литовской улицы и Балтийского переулка. Бородин и Завьялов тоже были в машине. От дома где, как они предполагали, неизвестные удерживали похищенного утром Евгения Селеверстова, их отделял целый квартал. Еще дальше, возле въезда во двор одного из двух жилых комплексов, замер серый фургон медицинской службы АТБ. Снаружи он ничем не выделялся, но внутри представлял собой настоящую мобильную операционную. Дежурный доктор и два его помощника были готовы мгновенно придти на помощь в том случае, если во время штурма кто-то окажется ранен.
За время поездки Каспер успел в основных чертах доложить Бородину о подготовленных на утро протоколах. Генерал успел кое с чем не согласиться и прикинуть в уме, кого и как придется напрягать. Завьялов слушал этот доклад рассеяно, периодически ныряя в волны собственных мыслей.
Теперь, оказавшись в непосредственной близости от места предстоящих бурных событий, все трое подсознательно старались вести себя потише, словно опасаясь спугнуть похитителей. В салоне Форда было тихо.
Константин Федорович чувствовал, как его ротовую полость оккупировал мерзкий металлический привкус. Он знал причину. Хоть это было странно, с учетом его работы, но он терпеть не мог наблюдать за насилием. Ему становилось от этого физически нехорошо. Он еще в детстве предпочитал сам двинуть кого-нибудь в челюсть, или даже самому получить по носу, чем увидеть со стороны, как это происходит с кем-то другим. А если задуматься над этим дальше, он смог бы признаться, что ему было бы проще самому выпустить пулю, чем стать свидетелем убийства. А теперь, когда все было в руках межведомственного боевого подразделения, насилия избежать можно было только чудом. Завьялов уже видел их в деле и мог себе представить, что произойдет в доме на улице Эстонской. Восемь человек вооруженных самым современным оружием, какое только существовало на этой планете, ворвутся в здание. Они начнут стрелять на поражение, еще до того, как их ноги коснутся пола. Они рассыплются по полу, словно горошины из оброненной медной баночки. А стволы их автоматических винтовок, заряженных самонаводящимися титановыми пулями, продолжат изрыгать короткие вспышки. Все случится за пару десятков секунд. Как это случалось в Мурманске, Томске, Каире, Бейруте или Идлибе. И конечно, у тех, кто прячется в доме, не будет ни одного шанса. Как не было ни в Томске, ни в Каире, ни тем более в Идлибе. Там Завьялов и видел одну из «девочек» в деле. В далекой Сирии, девять лет назад. Видел все собственными глазами, хоть и с расстояния почти в полкилометра. Трехэтажное здание. Двенадцать хорошо подготовленных, закаленных в многочисленных схватках с силами коалиции боевиков. Камеры слежения на улице, мины на лестницах. Кто знает, какие еще меры предосторожности. Ничего не помогло воинам Аллаха. Сорок две секунды. И все они отправились на свидание со своим суровым богом.
Вот только сегодня в доме после штурма специального подразделения должен остаться живым и невредимым один человек. Вдруг возможность силой вырвать Селеверстова из лап похитителей стала совершено осязаемой. Она приняла форму конкретного дома, сероватой картинкой подрагивающего на личном мониторе командира отряда отъявленных головорезов, ползущего на животе по придорожной канаве. И от этого Завьялову тоже было не по себе. Только сейчас он по-настоящему осознал, почему Альберт до последнего пытался найти другой путь. И его собственное азартное желание, преследовавшее его с той самой секунды, когда он понял, что агенту 28 удалось узнать заветный адрес, вдруг размякло и сладковатой жижей растеклось по горлу. Совершенно не к месту он вспомнил о дочери. О том, с каким необъятным пониманием, а может даже сожалением, смотрели на него ее чудесные яркие глаза. Полковник прикусил нижнюю губу и мотнул головой.
