— Чтобы, например, заставить меня подтвердить активацию протокола «Лондон» — задумчиво проговорил полковник, — и дать Альберту возможность допросить президента. Мы ведь так и не поняли, зачем это было сделано. А, вдруг, это было ключевым моментом?
— А потом повесить всех собак на предавшего агентство оперативника…, — очень медленно и аккуратно, как будто опасаясь, что слова упадут на пол и разобьются о плитку, произнес Каспер, — Мне сложно в это поверить. Хотя бы потому, что при всем богатстве списка талантов нашего директора, актерский в нем точно отсутствует. Но я должен признать, что не могу полностью исключить такой вариант. И боюсь, мы никогда не узнаем этого наверняка…
За окном набирал силу рассвет. А двое молча сидели на краю больничной койки, думая о том, что на некоторые вопросы совершенно не обязательно получать ответы. А еще о том, какие перемены приготовила жизнь каждому из них.
Многомиллионный китайский мегаполис был заполнен утренней суетой. Десятки тысяч людей и тысячи машин прокладывали себе известные только им пути. Никто не обращал внимания на двух мужчин европейской внешности, встретившихся в центральном сквере. А ведь один из этих людей всего полчаса назад подарил миру оглушительную сенсацию, о которой в этот самой момент во весь голос кричали все ведущие мировые службы новостей.
— Здравствуйте, Антон! — Селеверстов протянул руку.
— Привет, профессор! — улыбнулся Альберт и пожал протянутую руку. Селеверстов был одним из двух человек, кто обращался к агенту 28 по имени. Его настоящему, данному при рождении имени. Вторым человеком была девушка.
— Должен признать, что то, как вы все… ммм… организовали, — на лице ученого появилось выражение крайней степени уважения, — это заслуживает прямо-таки восхищения.
— Бросьте, профессор! — отмахнулся Альберт, — Восхищения заслуживает ваш поступок.
— Да, уж… — родитель наносинтеза ощутимо смутился, — Вы полагаете?
— Я уверен, — довольно кивнул агент АТБ, — Иначе, мы бы всего этого не затеяли.
— Возможно, можно было обойтись и без всего этого… — с сомнением, которое Альберт мог понять, но не мог принять, проговорил ученый.
— Вы же слышали наш разговор со Старковым, — парировал агент, — Он бы сделал все, чтобы продлить действие режима тайны. И, поверьте мне, у него бы нашлось немало сторонников. Притом не только внутри страны.
— Я понимаю, — вздохнул Селеверстов.
— Вы ждали достаточно.
— Да…
— Вы выиграли как минимум несколько лет и заслужили того, чтобы прожить их для себя. Детство ваших детей прошло без вас, так пусть хотя бы юность пройдет на ваших глазах, с вашим участием, — голос Альберта звучал очень мягко, но убедительно.
— Верно, — согласился Селеверстов, потирая висок кончиками пальцев.
— Ага, — еще раз кивнул Альберт, — и я, по-прежнему, думаю, что у этого поступка помимо позитивных последствий для всего человечества, могут быть весьма негативные последствия для одного конкретного человека.
— О-о-ох, — почти жалобно вздохнул ученый, — Вы, правда, думаете, что они сочтут это целесообразным?
— Целесообразным? — удивился агент, — Конечно, нет. Но прямо сейчас они в гневе и отчаянии. А гнев и отчаяние — плохие советчики.
— Они что, могут решить… ммм… убрать меня сгоряча? — теперь уже удивился ученый.
— Сгоряча!? — хохотнул Альберт, — ну и словечки у вас, Евгений Сергеевич…
— Что? — не понял Селеверстов.
— Ничего, — тут же мотнул головой Альберт, — Ничего. Думаю, найдутся люди, которые мыслят трезво и попытаются убедить тех, кто готов действовать, как вы выразились «сгоряча». Но не факт, что их услышат…
— Это очень плохо?
— Нет, — Альберт постарался выглядеть как можно более убедительным, — они одумаются через пару-тройку дней. Сообразят, что к чему. Остынут. Смирятся, в конце концов. Так что, нам с вами нужно выиграть всего неделю.
— Неделю? — вздрогнул Селеверстов, — Вы сказали, два-три дня.
— Неделю, — спокойно повторил агент, — на всякий случай. Чтобы уж наверняка.
— Значит, действуем по плану? — с надеждой в голосе спросил ученый.
— Точно, — подмигнул ему Альберт, — действуем по плану.
12 сентября 2032 года. 13:31.
