— Мама, ну как, тебе полегче стало? Ведь есть же ещё лекарство, зачем ты пропускаешь его приём? А если бы я задержалась и пришла на час позже? — с упрёком спросила Екатери. — Ты хочешь оставить меня сиротой?
— Да, мне лучше. Но мне осталось немного, мы обе это понимаем, — слабеньким, дрожащим голосочком ответила мать. И неожиданно громко закончила, — А вот мужа твоего и внуков моих я до сих пор не вижу!
— Мам, ну мне не до этого, я за тебя переживаю…
— Хватит! — жестко, будто ненавидя, отрезала женщина.
Екатери опешила, кинула не понимающий взгляд на маму.
— Я ненавижу себя за это, столько времени у тебя жизнь идёт мимо, — уже мягче продолжила мать. — Прости меня за то, что наговорила грубых слов, Катюш, но я не хочу быть виновной в твоём одиночестве.
Екатери промолчала, глотнула воды из кружки, и решила переменить тему разговора:
— Сегодня я, между прочим, парня симпатичного видела.
— Да неужели тебе кто-то понравился? А ты ходишь-молчишь; ну, порадуй маму, рассказывай, — пожилая женщина словно ожила и, удобно расположившись в кресле, заинтересованно смотрела на дочь.
— Заходит сегодня в кабинет посетитель, молодой человек, такой, на первый взгляд, добрый, ласковый, харизматичный.
— Замечательно, а что было дальше?
— А дальше он оказался обычным, — опустив глаза, грустно сказала Екатери.
— Обычным? Почему? — недоумевая молвила мать.
— Хотя, верней говоря, не совсем обычным. С такими предложениями в кабинет к Геннадию Васильевичу еще не заходили.
— Интересно, и с чем же этот молодой человек пожаловал к моему бывшему в прошлом начальнику?
Екатери улыбнулась:
— Мам, представляешь, он сказал, что хочет решить главную проблему человечества.
— И какая же проблема? Опять поди бедность, голод, и он хотел фонд открыть и поживится как все? Сколько их было, когда я работала там, до болезни. Каждый день приходили.
— Нет, мам, он говорил о вечной жизни, говорил, что проблема — это смерть, и он знает, как избавить мир от этого. Представляешь, так нагло ещё себя повёл, как будто сам верил в это. У него имя еще старое, Андрей. Фууу, — девушка скорчила рожицу, показывая отвращение к имени посетителя.
Мама задумалась, что-то припоминая.
— Старое имя, Андрей? Хмм… Андрей. Что-то знакомое, что-то такое было…
— Да, я-то догадалась, что он своё имя из вики+ взял, ясно же, что не Андрей, а Андрэ его зовут, — усмехнулась Екатери и продолжила. — Геннадий Васильевич отказал, конечно. А этот как оскалился, разгневался, накричал даже, думала набросится.
Девушка встала и начала раскладывать еду по тарелкам.
— Вот как, — заметила мать, — а что его так возмутило?
— Говорит, пятьдесят лет назад был у нас, и ничего не изменилось. А он выглядит молодо в свои сто сорок лет. Представляешь, якобы ему сто сорок лет! Такой милый с виду, а оказался таким врунишкой.
Мама серьезным взглядом посмотрела на дочь, поставившую перед ней тарелку с виринти. Казалось, ей сложно было произнести следующие слова, но она всё же решилась.
— Знаешь, доченька, когда я работала там… Я начинала у Николая Давыдовича, и я хорошо помню, как к нам заходил дедушка, лет семидесяти. Дедушку звали Андрей. И он говорил ровно то же, об этой проблеме человечества, просил выделить средства на исследования и создать группу учёных, которые бы этим занимались.
Екатери, с набитым виринти ртом, пока не понимая, к чему ведёт этот разговор её мать, задала вопрос:
— И что же, одобрили ему?
— Нет, не одобрили. Но это было ровно пятьдесят лет назад.
— Мам, ты же не хочешь мне сказать, что…
— Может это и есть тот же Андрей, — закончила мать.
— Не может такого быть, — отодвинув тарелку с едой, тихо сказала Екатери.
— А вот это всё может быть? — хмыкнула её мама, обводя взглядом стеклянное помещение. — Тёплое мягкое стекло, которое по нашему желанию трансформируется в стены, мебель, вот этот наш Робзо, который приготавливает инъекцию… Когда-то всего этого не было, малыш. Подумай об этом на досуге.
Девушке стало не по себе; не до конца понимая и веря в это, ещё переваривая услышанное и проводя параллели между событиями из рассказа матери и своего дня, она молча продолжила ужинать.
Закончив ужин, Екатери обратилась к системе дома: «Робзо! Режим сна!»
Стеклянные стены вновь начали перестраиваться, превращаясь в кровати и подушки, проецируя вид на ночной песчаный пляж, создавая холодную, но весьма впечатляющую спальню на берегу моря, которое было всего лишь трехмерным изображением.
Мама ушла в соседнюю спальню, пожелав добрых сновидений. Устроившись на кровати поудобнее, девушка дала команду Робзо включить новости. Немедленно под потолком замерцал голубой экран, и симпатичная блондинка начала рассказывать о происходящем в мире.
