– Это слишком фантастично, чтобы говорить об этом уже сейчас, – ответил инспектор. – Но может статься, в конце концов я буду обязан угостить мисс Армстронг выпивкой и притом, не скупясь.
– Я заинтригована, – сообщила ему я.
– Боюсь, я бы почувствовал себя глупо, если бы сказал больше уже на этом этапе.
– Знаете, вы с Фло два сапога пара, – посетовала моя хозяйка. – Она тоже подвергает меня танталовым мукам. «Погодите, миледи, – говорит она, изображая тихонравие и невинность. – В свое время вам все станет известно». При этом она имеет в виду, что все станет известно только тогда, когда она сочтет, что я уже достаточно страдала.
Инспектор рассмеялся.
– Насколько я помню, это, скорее, одна из ваших собственных штучек, – не согласился он. – Если из этого что-то выйдет, я скажу вам сразу. А если нет, я лучше не стану выставлять себя дураком и промолчу о том, что вообще об этом думал.
Леди Хардкасл хмыкнула.
– Ну, хорошо, – сказала она. – Возьмем еще один кофейник?
Он достал из жилетного кармана часы и откинул их крышку.
– Почему бы и нет? У меня масса времени. Миссис Сандерленд выедет сегодня в город, чтобы купить новую шляпку, но до тех пор я свободен.
Утром в понедельник, почти через четыре недели после пожара на Томас-стрит и ареста Лиззи Уоррел, в доме леди Хардкасл царило уныние. Мы маялись уже почти месяц, но смогли узнать лишь немногим более того, что погибший в огне журналист, человек упорный и принципиальный, последние свои месяцы на земле провел, пытаясь разоблачить темные дела нескольких жадных и низких субъектов. Но насколько нам было известно, ни один из них не нес прямую ответственность за его смерть.
Когда я вышла из кухни, неся поднос с кофе, леди Хардкасл находилась у себя в кабинете. Ее дверь была открыта, и я окликнула ее.
– В маленькой гостиной есть кофе и кекс, если вы захотите сделать перерыв, – сказала я. – Или скоро будут. – Я подняла поднос, показывая ей его.
– Отлично, – отозвалась она. – Дай мне несколько минут, чтобы закончить это письмо, и я к тебе приду.
Я накрыла стол и только что налила себе чашку кофе, когда в маленькую гостиную притащилась она.
– Красота, – сказала она. – Это мне? Спасибо.
Я протянула ей полную чашку, а себе налила кофе во вторую.
– Что вы делали сегодня утром? – спросила я, отрезав от фруктового кекса два куска.
– Ты хочешь сказать: кроме хандры по поводу отсутствия подвижек в нашем деле? Так, отвечала на письма, – ответила она. – Если вовремя не разгребешь поток корреспонденции, он… погребет… тебя под собой.
– Эта мысль казалась вам куда более остроумной, пока она еще была в вашей голове, не так ли?
– В общем-то да. Боюсь, мои языковые способности пали жертвой моих тяжких трудов.
– Ну, и как поживают удаленные окраины империи?
– Они вовсе не такие удаленные, как ты, видимо, хочешь полагать, – возразила она. – Собственно, речь, можно сказать, идет о местных новостях. Я получила послание из Норвича от Бетти Лефтвич, которая продолжает мучиться от подагры и беспокоится из-за увеличения количества скворцов, свивших гнезда под свесом крыши ее дома. Еще мне написал полковник Сойер – ты можешь помнить его по тому ажиотажу в русском посольстве. Он спрашивает, не могу ли я порекомендовать ему приличного ружейного мастера в Ливерпуле. Похоже, того малого, услугами которого он пользовался раньше, арестовали. А Гарри просит сообщить адрес Барти и – или Скинза. Похоже, они с Лавинией устраивают вечеринку и хотят, чтобы у них играла более веселая и живая музыка, чем та, которую может дать обычный струнный квартет.
– А нас он пригласил? – спросила я.
– Вообще-то да. Это будет в начале апреля. Хочешь поехать?
– В моем лучшем наряде, с музыкой в стиле рэгтайм, бесплатной выпивкой и без мытья посуды? Да о чем тут спрашивать?
– Тогда я дам ему знать. Кстати, чем ты сейчас занимаешься?
– Да так, то одним, то другим.
– Женщина, окутанная тайной, да?
– Вот-вот – тайны, перипетии. Но в основном шитье.
– И ответы на телефонные звонки, – добавила она, жуя кекс, когда в холле зазвонил телефон.
В полном соответствии с моими обязанностями служанки я пошла в холл и ответила на звонок. И несколько минут спустя вернулась с сообщением.
– Это была Дина Коудл. Она просит нас оказать ей любезность, встретившись с ней в пабе «Свинья и осел» на Мидленд-роуд в самое ближайшее время.
– А она сказала, зачем?
– Нет, не сказала. Она была окутана тайной.
– Да, в последнее время ореол тайны окутывает всех подряд. Если мы хотим узнать больше, нам нужно ехать в этот паб. А она объяснила, как туда ехать?
– Да, ясно и точно, – ответила я. – Мы можем добраться туда менее чем за час.
