– Добрые люди Срединных земель даже не догадаются, что к ним забрели волки!
– О большем я не прошу.
Повернувшись, Савин двинулась к лестнице. К своему мужу. К безопасности.
– Подозреваю, что Молодой Лев ничего об этом не знает? – окликнул ее Стур.
– Есть такие вещи, которых достойный человек не станет делать, но тем не менее они должны быть сделаны. Для этого у него есть я.
– А когда все раскроется?
– Скорее всего, он будет недоволен, но… к этому времени Север станет твоим.
– А Союз – твоим.
И тогда у его новых короля и королевы будут более важные заботы.
Стур ухмыльнулся:
– Мне нравится твой муж. У него большое сердце. Но знаешь, что мне начинает казаться в нем самым замечательным?
Он повернулся и одним плавным движением снес голову манекена с соломенных плеч: клинок блеснул в солнечных лучах, помятый шлем, грохоча, откатился в угол.
– Его вкус по части женщин!
Они поработали над его рукой.
Кровоподтеки на лице и царапина над глазом уже поблекли. Вероятно, они остались с того дня, когда взорвалась машина Карнсбика. Рука была более недавним делом.
В ней не было ничего изысканного. Скорее всего, ее разбили молотком – таким, с зубчиками, какими мясники отбивают мясо, чтобы оно стало более нежным. Было похоже, будто он надел большую красную перчатку на несколько размеров больше. Или будто какой-то скучающий мясник вылепил из фарша человеческую руку. В любом случае она несомненно не выглядела как рука, которая в ближайшем времени сможет предпринять еще одну попытку убить короля – или вообще сделать хоть что-нибудь.
– Ты же понимаешь, что это только самое начало, – сказала Вик.
Он с трудом повернул к ней налитые кровью глаза.
– То, что они сделали до сих пор… это просто чтобы показать тебе, что разговор серьезный. Это не более чем рукопожатие. Но если меня не удовлетворят твои ответы, что ж… – Наклонившись к нему, она продолжила шепотом: – Как я слышала, Костлявый проявлял личный интерес к твоему допросу.
Он сглотнул: на глотке дернулся бугристый кадык.
– А когда Костлявый достанет свои инструменты… – Вик длинно, тихо присвистнула. – Ты будешь
– Я рассказал им все, что знал, – прохрипел он.
– Как и все остальные. Но они могли что-нибудь упустить.
– Это на что-то повлияет?
– Может быть.
Для нее, во всяком случае. Ему-то надеяться было не на что. Инквизиция его величества не была склонна проявлять снисходительность, когда речь шла о попытке цареубийства.
– Кто это все запланировал?
– Ткач… – выдавил он.
Вик сузила глаза:
– Ризинау?
– Я его никогда не видел. – Он пожал плечами. Казалось, что это движение отняло у него последние силы. – Мне так сказали.
– Кто сказал?
Его голова заваливалась набок, веки опускались. Вик резко щелкнула пальцами перед его лицом:
– Кто тебе это сказал?
– Сжигатели… Судья.
Ну да, именно такими гребаными спектаклями эта женщина и заработала свою отвратительную репутацию.
– Судья подбила тебя на это дело?
– Меня было не нужно подбивать. Судья просто дала мне шанс. – Он постарался выпрямиться, в его осанке появилась толика горделивости, в глазах вспыхнула искорка. – Моя жена работала на фабрике в Трех Фермах. Все время переживала из-за этих машин. Я ей говорил, что волноваться не о чем, но ей все равно было не по себе. Цеховой мастер заставлял ее работать допоздна. Иногда она еле на ногах стояла, но нам была нужна эта работа. И вот однажды она споткнулась, и ее прихватило скобой приводного механизма. Мне говорили, что ее подбросило в воздух словно бы рукой самого Эуса. Швырнуло на двадцать шагов в потолок, с такой силой, что она перешибла одну из балок. В ее теле не осталось ни одной целой косточки, а голова смотрелась еще хуже, чем эта моя рука.
Он говорил отрывисто, будто выплевывая слова. В его глазах начали набухать слезы.
– Так что я
– О, тебе не стоит так переживать, – сказала Вик. – Ваш удар тоже кое-куда попал. Были убиты десятки честных людей, которые в хороший денек просто пришли посмотреть, как машина переползет через пару полей! Как насчет этих бедолаг, а? Как насчет
– Без жертв было не обойтись! И они бы того стоили, если бы его гребаное величество не охранял тот едок!
Вик нахмурилась. У нее появилось чувство, что в рапорты было включено далеко не все.
– Едок?
– Мы уже справились с рыцарями! А потом этот незаметный ублюдок… он убил Турмера. Убил всех наших! Разбросал их, словно солому!
Вик вспомнила, как Шенкт расправился с двумя ее практиками – там, на набережной в Вестпорте. Здоровяки разлетались от него, словно куклы.
