Проблема с миром полностью

Ей хотелось доказать, что от нее есть польза. Что она храбрая. Ведь она всегда доставляла послания для Орсо, значит, доставит и это. Она поняла свою ошибку сразу же, как только выбежала из ратуши и попала в гущу безумия, творящегося на улицах. Хильди терпеть не могла носить послания Орсо этой суке Савин дан Глокте, с ее подчеркнутой элегантностью, ее вульгарным вкусом и снисходительными усмешечками. Но когда носишь любовные письма, шансы, что тебя убьют, очень малы.

– Хильди, ты идиотка, – прошептала она.

Печальная правда состояла в том, что, если быть честной с собой… она любила Орсо. Не в смысле любила. Не то чтобы она в него влюбилась. Хильди любила его как старшего брата. Беспомощного, безнадежного, нерешительного старшего брата, который по стечению обстоятельств оказался королем Союза. Он был добр к ней – к ней, к которой никто никогда не был добр. Никто никогда не считал ее достойной того, чтобы быть с ней добрым. Орсо был выше всех, но тем не менее обращался с ней, которая была ниже грязи, как с равной. Было бы странно, если бы она не любила его.

И все же она могла бы дать кому-нибудь другому отнести это чертово послание.

Она приостановилась посередине склона, чтобы перевести дыхание. Приостановилась – и наконец оторвала взгляд от травы. Заставила себя обернуться, чтобы посмотреть на долину.

– Ох, черт… – выдохнула она.

Отсюда ей было видно все поле боя. Весь этот огромный сумасшедший дом. Крутой утес по ту сторону города был окутан дымом, из которого вырывались маленькие струйки и облачка. В садах у подножия полыхали пожары, черные колонны дыма вздымались в низкое небо. В самом Стоффенбеке тоже горело. Воздух был едким и кислым от гари.

От того места, где она стояла, уходил вдаль огромный полумесяц королевских позиций. Кое-где сверкал металл – там сражались. Флаги безвольно висели над человеческим месивом. Чаща пик. Прямоугольники одетых в темное инглийцев по-прежнему ползли вперед через поля. Кавалерия и повозки двигались сзади.

Линии позиций сместились, даже она могла это заметить – они прогибались в центре, где сражение было самым жарким. Масса инглийцев постепенно, но неуклонно двигалась вперед, к Стоффенбеку. Численный перевес начинал сказываться. Времени не оставалось.

Хильди снова повернулась к холму, снова заставила усталые ноги двигаться. Она пробежала мимо мертвой лошади, в боку которой торчали две стрелы. Над залитой кровью травой уже жужжали полчища мух. Стрелы принадлежали северянам, длинные и тонкие; их оперение трепетало на ветру.

Она пробежала мимо человека, который повторял «Проклятье!», снова и снова, возясь с заевшим взводным механизмом своего арбалета. Он поправлял болт, пытался провернуть рукоятку, снова поправлял болт, снова пытался провернуть рукоятку, снова поправлял болт… «Проклятье! Проклятье! Проклятье!»

Кто-то схватил ее за лодыжку, так что она едва не упала.

– Помоги… – Человек на носилках, светлые волосы, побуревшие от пота, прилипли к влажному белому лицу. – Помоги…

Хильди брыкнулась, вырвалась и поспешила дальше, то ли бегом, то ли ползком, цепляясь за траву одной рукой, в другой сжимая послание Орсо – крепко, до побелевших костяшек.

Наконец-то бровка холма. В горле сипело. Ноги стонали. Огромный капрал заступил ей путь, отпихнул с такой силой, что она прикусила язык и едва не хлопнулась на задницу.

– Куда тебя несет, черт возьми?

– Мне надо поговорить с лордом-маршалом Форестом! – выдохнула Хильди. – Послание… от его величества!

– Пропусти ее! – крикнул кто-то. – Это девчонка короля!

Пихнув капрала почти с такой же силой, что и он ее, она тут же едва не полетела, споткнувшись о лежавший сразу за ним труп. Мертвый северянин, мех на плечах свалялся от крови. Он был не один – тут было множество тел, оставленных лежать там, где упали.

Было ясно, что здесь царила такая же неразбериха, что и внизу, в Стоффенбеке. Даже штабные Фореста уже приняли участие в схватке. У одного из офицеров рука висела на перевязи, другой стоял с вытащенным мечом, уставясь на лезвие так, словно едва мог поверить, что на нем кровь. Сам лорд-маршал, со сжатыми кулаками и нахмуренными бровями, стоял, осматривая долину. Он являл собой островок добродушного спокойствия: четко отдавал приказы, хлопал людей по спинам. Сам его вид уже внушал уверенность. Наконец хоть кто-то руководит! Хоть кто-то может помочь.

Спотыкаясь, Хильди поспешила к нему, протягивая послание, но поняла, что в ее потном кулаке оно превратилось в измятый, смазанный комок.

– Инглийцы… оттесняют нас… к Стоффенбеку. – Она так тяжело дышала, что ее чуть не вытошнило. – Его величеству… требуется помощь.

Форест улыбнулся. По его загрубелому лицу разбежались морщинки.

– Боюсь, я только что послал человека, чтобы попросить помощи у него.

– Что?.. – непонимающе выдохнула она.

– Лорд-маршал! Они снова наступают! – заорал кто-то.

– Это сражение, мать твою растак! – проревел в ответ Форест. – Конечно, они наступают, что им еще делать?

Он взял Хильди за плечо и, наклонившись вплотную, прошептал:

– На твоем месте я бы сбежал.