Проблема с миром полностью

– Если так излагать, то мое поведение действительно может показаться немного неискренним. Но если уж решил ударить кого-то ножом в спину, так лучше добавить еще пару раз, как ты считаешь? Просто для уверенности.

– Молодец, девочка, – проворчал Трясучка.

– Значит, она все же меня слушала, – сказала Изерн, потягиваясь и привставая на цыпочки.

Гвоздь недоверчиво хохотнул, глядя на нее с чем-то близким к восхищению.

– Ты начинаешь по-настоящему мне нравиться, – сказал он и стащил черный мех, который носил на плечах. – Ты что-то там говорила про подушку?

– Какие галантные манеры, – отозвалась Рикке, привстав ровно настолько, чтобы он смог подсунуть под нее мех, и тут же усаживаясь снова.

– Ну слишком-то уж забываться не стоит, – заметил Трясучка, поправляя костяшкой пальца падающее веко над своим металлическим глазом. – Черный Кальдер все еще на свободе.

Изерн кивнула:

– Он приложил много усилий, чтобы усадить своего сыночка на этот стул. И вряд ли будет вне себя от радости, когда услышит, что ты втиснула свою тощую задницу на его место.

– Он будет наготове, стоит тебе только споткнуться.

– У него повсюду друзья, – добавил Гвоздь. – Все ему должны, всем он оказывал услуги. Король Орсо не избавит нас от него, какие бы ты там письма ни писала.

– Это верно, – признала Рикке. – С Черным Кальдером нам придется разбираться самим. И, в отличие от его отпрыска, он поистине заслужил свое имя.

– Хитростью, коварством и безжалостностью, – подтвердила Изерн. – Качествами, которые очень любит луна.

Трясучка глянул на трон Скарлинга.

– У всех сильных людей или умных людей с большим и грозным именем есть одна проблема, – сказал он, и, разумеется, должен был знать, что говорит. – Люди всегда держат кулаки наготове, чтобы с тобой схлестнуться.

Гвоздь кивнул, подтверждая его слова:

– Я иногда очень хочу, чтобы люди обо мне никогда не слышали. Казаться маленьким, казаться глупым, не иметь имени – что ж… тогда у тебя появляются шансы.

– Хмм… – Рикке побарабанила ногтем по подлокотнику Скарлингова трона. Поковыряла исцарапанные, поблекшие слои краски, которые ковыряли поколения правителей до нее. Может, даже сам Скарлинг Простоволосый, почему бы и нет. – Лучшая сила – это выглядеть слабым, а?

– О чем ты думаешь? – спросил Трясучка.

– О том, что сказал бы мой отец, после того как оправился бы от потрясения, что видит меня в этом кресле.

Рикке подняла взгляд:

– Сидеть на троне – в этом нет ничего особенного. Вот остаться на нем сидеть – это дело похитрей.

В чем-то это было неожиданностью – слышать, что птицы по-прежнему поют. Видеть, что солнце по-прежнему встает, чувствовать, что ветер по-прежнему дует.

Однако жизнь продолжалась. Орсо глубоко вздохнул. В воздухе до сих пор чувствовался слабый тошнотворный привкус сражения.

– Жизнь всегда продолжается, – пробормотал он.

Впрочем, не для всех. Мертвые были повсюду. Дальше к северу они валялись поодиночке, но чем ближе к гуще сражения, тем щедрее они были рассыпаны, образовывая заторы, завалы, даже целые холмы. Возможно, люди испытывают потребность ползти к другим людям, пока в них еще остается дыхание. Возможно, даже мертвецам требуется компания.

Собиратели трупов трудились с самой зари. Целые отряды таскали мертвые тела – за руки, на носилках, на повозках, – складывая в аккуратные кучи в углах полей. Там пленные, ставшие могильщиками поневоле, усердно долбили землю кирками и лопатами, копая ямы достаточного размера, чтобы туда все поместились. Тем временем вокруг деловито кружили невесть откуда взявшиеся падальщики – мухи, вороны и люди, – исследуя столь небывалый урожай тел, пока с него еще можно было чем-то поживиться. Избавление от людей, ставшее индустрией, в соответствии с обезличенным духом нового времени.

– Столько труда, – проговорил Орсо. – Столько усилий. Столько изобретательности, отваги, борьбы – и что в итоге? Трупы.

– Поистине, – задумчиво сказал Пайк, – немногие вещи обладают такой притягательностью вначале и так отвратительны в конце, как сражения.

Пожары в Стоффенбеке уже угасли, но над обгорелыми руинами еще поднимался дым, пятная мучнисто-белое небо. Живописный городок превратился в развалины, от нескольких замечательных старых домов остались лишь почерневшие остовы, крытый рынок теперь зиял навстречу небесам, часовая башня была безвозвратно изувечена пушечными ядрами. От красочного убранства в честь визита Орсо не осталось и следа.

Рукстед мрачно смотрел на каменистый утес, над которым еще торчали вчерашние пушки, словно зубцы железной короны.

– Мир меняется, это уж точно. Теперь человек может поднести искру к какому-то порошку, и в тысяче шагов от него другого человека разрывает на части. А ведь было время, когда ты, по крайней мере, должен был посмотреть им в глаза!

– И это было лучше? – спросила Вик.

– Победы всегда имеют свою цену, – спокойно произнес Сульфур. – Когда мой господин вернется из своей деловой поездки на Запад, я не сомневаюсь, что он будет полностью удовлетворен таким исходом.