Он отпрянул от нее, отдернул руки от подлокотников кресла, поднял одну руку, словно защищаясь от удара.
– О чем ты
– Я хотела ответить согласием! – Признание вскипело в ней, тошнотворное, как дерьмо, выливающееся из разбитой сточной трубы. – После Вальбека. Это правда! Я хотела… Я ничего так не хотела! Ты был единственным, что у меня было хорошего… за всю жизнь… И я пошла к матери…
Она закрыла глаза, чувствуя, как слезы обжигают веки. Немного печали. Очень много страха.
– И она сказала мне… что я не могу выйти за тебя. Она сказала… что они с твоим отцом… – Савин еще крепче зажмурилась, с трудом выпихивая из себя слова: – Они были любовниками! Еще до того, как он стал королем. И в результате родилась я. Я – твоя сестра! Наполовину. Единокровная. Это правда! Я не могла…
– Это ложь. – Лицо Орсо сморщилось от невозможности поверить. – Это
– Ты знаешь, что это так. И я знаю. Мой отец… – она слегка поперхнулась, – в смысле, архилектор Глокта… он сделал моей матери предложение. Чтобы она была в безопасности. Он воспитал меня как свою дочь. Я ничего не знала… до тех пор, пока она мне не сказала. Это правда. А потом… я не знала, что делать! Я не могла выйти за тебя. Не могла даже сказать тебе почему. А когда я увидела, как ты ненавидишь меня за это… это было пыткой!
Она поняла, что тянется к нему, простирая руки.
– Это до сих пор пытка.
Орсо отступил назад, наткнулся на стул и опрокинул его.
– После этого я совсем потерялась. – Она с трудом поднялась и сделала к нему неверный шаг. – Я потеряла способность здраво рассуждать. Я только… делала вид… что это
Жалкие оправдания рассыпались в прах в ее пересохшем рту.
– Лео… он хороший человек. Мог бы быть… но он так легко ведется! Ишер и остальные подбили его на это. – Она снова закрыла глаза, и по ее лицу полились слезы. – И я, я тоже подбивала его. Вини меня, не его! Я хотела… Я теперь даже не знаю, чего я хотела!
У нее не осталось сил стоять, и она опустилась на колени.
– Умоляю тебя, смилуйся! Прости моего мужа. И меня. И нашего ребенка. – Стиснутые перед грудью руки, лицо, мокрое от слез, в носу хлюпает. Банально до идиотизма. – Я знаю, что этого не заслуживаю, но это все, что я теперь могу! Прошу тебя, Орсо…
Он смотрел на нее сверху вниз, все еще не опуская руку, словно хотел ее оттолкнуть. Оттолкнуть то, что она говорила.
– Горст! – взвизгнул Орсо.
– Нет! Орсо, прошу тебя! – Она была готова хвататься за его лодыжки. – Я не знала! Честное слово…
Дверь рывком отворилась, и Бремер дан Горст вошел в комнату. Огромный. Безжалостный.
– Уведи ее!
Горст взял ее под руку – с неожиданной мягкостью. Однако было совершенно ясно, что сопротивляться бесполезно.
– Пожалуйста! – всхлипывала она, пока Горст наполовину вел, наполовину нес ее к выходу. – Орсо!
В отчаянии она схватилась за стол и стащила его с места, рассыпав груду книг.
– Пожалуйста!
Дверь за ними захлопнулась.
– Маячный огонь! – завопил Гринуэй, показывая куда-то в туман. – Это Олленсанд!
– Ну наконец-то.
Стур прошагал на нос, оттолкнув Гринуэя плечом, чтобы взглянуть самому. Теперь сомнений уже не было: во мгле извивался крошечный червячок света, и на лицах заиграли улыбки при мысли о земле, о еде и тепле. Клевер тоже улыбался. Путешествие выдалось довольно утомительное.
Они сколотили сборную команду, наполовину из его людей, наполовину из Стуровых молодых ублюдков, выживших после битвы. Один был ранен в спину и умер после того, как целую ночь простонал и проворочался на палубе. Его скинули в воду без особых церемоний, если не считать замечания Клевера, что, похоже, все же не все возвращаются в грязь – для некоторых уготован рассол. Гринуэй всю дорогу выглядел бледно, особенно если вспомнить предсказание Рикке, что ему суждено погибнуть на воде, несомненно отягощавшее его мысли.
– Вот мы и дома. – Клевер стряхнул соленые брызги со старого одеяла, которое было накинуто на его плечи. Он взглянул на Шоллу, которая сидела рядом, положив руку на руль: – Не могу не отметить мастерство, с которым был проложен курс.
– Ничего особенного, – скромно отозвалась она.
Однако Клевер знал, что она не спала ночами, разглядывая звезды и волнуясь по поводу их маршрута. Меньше всего сейчас хотелось бы оказаться не в том месте, а ведь один кусок моря выглядит точь-в-точь так же, как любой другой.
Стур всю дорогу огрызался и скулил, как самый настоящий раненый волк. Всех, кто надеялся, что вид северной земли поднимет ему настроение, ждало жестокое разочарование – это всего лишь напомнило ему, что он отправлялся отсюда с большими ожиданиями и несколькими тысячами людей, а возвращается, не имея ни того ни другого.
– Вытаскивайте весла, ублюдки! Гребите к берегу! – завопил он, шагая между скамьями. Его замечательный плащ волчьего меха хлопал на ветру. Он прислонился к мачте и потер раненую ногу. – Проклятая рана! На том же самом месте, где меня ранил Молодой Лев!
