Проблема с миром полностью

Девушка, восхвалявшая достоинства компромиссов, обратила к Орсо слегка отчаянную улыбку. У него поникли плечи.

– Знаете, я даже не уверен, что у меня получится. Дело не в вас – не в ваших девушках. Дело во мне. Простолюдины, дворяне, Старикланд, Инглия, Срединные земли – все меня просто ненавидят!

– Кажется, в Вестпорте все же решили, что вы им нравитесь? – спросила Хильди.

Орсо не обратил на нее внимания. В его нынешнем настроении ему нужно было слышать только плохое.

– Вот уж воистину Союз! Объединенный общей нелюбовью к своему королю.

– Для этого короли и существуют, – сказал Танни. – Что вверху, что внизу, нам всем нужен кто-то, кого можно во всем обвинить.

– А мне тогда кого винить? – вопросил Орсо.

– Кого захотите, – пробормотал Желток, хмурясь в свои карты. – Вы же король.

– Что Закрытый совет, что Открытый, даже мальчишка, который выносит мой чертов ночной горшок, – не удивлюсь, если все они думают, что я просто…

– Да какое кому дело до того, что они думают? – заорал Танни, рывком подавшись вперед и тыча в Орсо чубуком трубки. – Главное, черт побери, чтобы они повиновались! Ты король, парень! Не я, не Желток, не Лео-мать-его-дан Брок! Ты! И, наверное, у того, чтобы быть королем, есть свои минусы, но поверь мне, бывают работы и похуже!

– Ха! – хмыкнула одна из девиц, поправляя свой корсет.

– Эта твоя треклятая жалость к себе! Это было забавно, пока ты был кронпринцем, но королю, мать твою растак, это совсем не к лицу. – Танни попытался затянуться, обнаружил, что трубка погасла, и сердито выбил пепел прямо на столешницу. – Возвращайся в свой дворец и принимайся за дело! Нам тебя, конечно, будет не хватать, но этим милым дамам нужно зарабатывать себе на хлеб, а ты отпугиваешь посетителей.

Воцарилось долгое молчание. Орсо обвел взглядом комнату. У всех – у девушек, у рыцарей, у мадам, у Хильди с Желтком, даже у Бремера дан Горста – на лицах было одинаковое выражение: губы плотно сомкнуты, а глаза широко раскрыты. Выражение, которое явно говорило: «Я не могу поверить, что он это сказал, но это несомненно следовало сказать».

– Понимаю. – Орсо бросил свои карты на стол и встал, лишь слегка покачнувшись. – Горст, мы возвращаемся во дворец. Хильди, проследи за тем, чтобы всем заплатили за потраченное время, хорошо?

Она нахмурилась:

– Вы уже должны мне шестьдесят…

– Думаю, мы оба знаем, что я всегда плачу свои долги.

– Правда?

– Я поговорю с лордом-канцлером и прослежу, чтобы тебя вписали в бюджет. Как тебе такой вариант?

Когда рыцари загрохотали вниз по лестнице, выходя на улицу, Орсо наклонился ближе к Танни:

– Спасибо тебе, капрал.

Не поднимая головы от своих карт, Танни ворчливо кивнул:

– Обращайтесь, ваше величество.

– Доброе утро, ваша светлость, – сказал Лео, выходя на балкон.

– Доброе утро, ваша светлость, – отозвалась Савин.

Он уселся напротив нее за накрытый к завтраку стол и осторожно вытянул ногу. Савин слегка поерзала, стараясь не показывать собственного неудобства. Конечно, если в корсете приятно находиться, это значит, что он не выполняет свои функции, но у нее уже начинал ощутимо выпячиваться живот. Савин стала гораздо мягче с тех пор, как перестала фехтовать. Однако стоило ей почувствовать в руке клинок, как ей тут же вспоминался Вальбек. Как она потной ладонью стискивала рукоять, лихорадочно пытаясь выломать неплотно пригнанную доску, а люди за дверью вопили, жаждая ее крови…

– Итак… – Лео нахмурился, глядя вдоль Прямого проспекта, с утра пораньше уже кипевшего жизнью. Потом издал беспомощный смешок. – Значит, мы женаты.

Изгнав из головы отвратительные воспоминания, Савин подняла руку с новеньким кольцом, которое ей сделали на заказ. Утешительно-гигантских размеров камень блеснул в лучах утреннего солнца.

– Похоже на то.

– И что теперь?

– Я бы рекомендовала форель.

– А потом?

– Дай нам с Зури еще неделю, чтобы уладить мои дела здесь, – а потом в Инглию.

– А там ты начнешь улаживать мои дела?

– Там я буду помогать тебе улаживать твои дела. – И к тому же там, возможно, люди меньше заботятся о внешности, и Зури не придется так сильно налегать на шнурки ее корсета. – Пожалуй, будет лучше, если мы уедем до повешения Веттерланта.

– Я бы и извинения его величеству тоже отложил подальше.

Савин сделала гримасу:

– Надеюсь, мои… прошлые отношения с королем не…

– Если он настолько глуп, что позволил самой прекрасной женщине в Союзе проскользнуть у себя между пальцев, то мне его просто жаль.

И Лео улыбнулся ей своей широкой, мальчишеской улыбкой, той, что превращала шрам на его щеке в небольшую морщинку.

Савин поняла, что тоже улыбается в ответ, и даже не особенно притворяясь.

– Это… очень любезно с твоей стороны – говорить так.

– Только не думай, что так будет всегда. – Лео положил себе на тарелку кусок форели и пососал вилку. – Льстец из меня не очень-то.

– О, я думаю, ты можешь преуспеть в любом деле, если возьмешься как следует.

Лео улыбнулся еще шире:

– Очень любезно с твоей стороны говорить так.

– Ну я-то одна из лучших льстецов в Союзе, спроси кого угодно.