Проблема Спинозы полностью

– Я процитировал это только как стартовую точку для нашей работы. Спиноза просто говорит, что на каждого из нас может по-иному влиять один и тот же внешний объект. Ваша реакция на Гитлера может в корне отличаться от реакции других людей. Другие могут любить его и почитать, как и вы, однако все их благополучие и самоуважение не будут столь полно зависеть от их отношения к нему. Не согласны?

– Возможно. Но у меня нет возможности познать внутренние ощущения других.

– Я провел бо́льшую часть своей жизни, исследуя эту территорию, и видел множество доказательств, поддерживающих постулат Спинозы. Например, мои пациенты демонстрируют разную реакцию на меня уже во время первой встречи. Некоторые мне не доверяют, а другие могут сразу же проникнуться ко мне доверием, в то время как третьим кажется, что моя цель – навредить им. И в каждом случае, по-моему, я отношусь к ним одинаково. Как это можно объяснить? Только допустив, что существуют различные внутренние миры, воспринимающие одно и то же событие.

Альфред кивнул:

– Но какое это имеет отношение к моей ситуации?

– Хорошо! Не позволяйте мне уходить в сторону. Я только подчеркиваю, что ваше отношение к Гитлеру до некоторой степени является функцией вашей собственной психики. Моя точка зрения проста. Мы должны стремиться изменить вас, а не пытаться изменить поведение Гитлера.

– Я это принимаю, но рад, что вы добавили это «до некоторой степени», потому что Гитлер кажется великим человеком всем! Даже Геринг в момент нехарактерной для него откровенности говорил мне: «Все до единого вокруг Гитлера – «да»-люди, потому что «нет»-люди уже на шесть футов под землей».

Фридрих пробормотал:

– Понимаю…

– Но вы убеждаете меня в том, что мне он кажется чрезмерно великим, – продолжал Альфред, – и я хочу, чтобы вы помогли мне это изменить. Есть у Спинозы какие-нибудь предложения по поводу того, как это сделать?

– Давайте взглянем на то, что он говорит об освобождении себя от влияния других, – отозвался Фридрих, пробегая глазами заметки. – Это одна из вещей, которым Гете научился у Спинозы. Вот важный пассаж в части четвертой, в разделе, озаглавленном «О человеческом рабстве»: «Человек, подверженный аффектам, уже не владеет сам собой, но находится в руках фортуны». Это описание того, что происходит с вами, Альфред. Вы – добыча своих эмоций, вас захлестывают волны тревоги, страха и презрения к себе. Похоже звучит?

Альфред кивнул.

– Далее Спиноза говорит, что если ваше самоуважение основано на любви толпы, то вы всегда будете пребывать в тревоге, потому что такая любовь капризна. Он называет это «пустым самоуважением».

– По сравнению с чем? И что такое, в его представлении, «полноценное» самоуважение?

– И Гете, и Спиноза, оба настаивали на том, что нам никогда не следует привязывать нашу судьбу к чему-то подверженному времени и изменениям. Напротив, Спиноза призывает любить нечто нетленное и вечное.

– И что же это?

– И это – Бог, или спинозовский вариант Бога, который полностью эквивалентен Природе. Вспомните фразу Спинозы, которая так сильно повлияла на Гете: «Кто любит Бога, тот не может стремиться, чтобы и Бог, в свою очередь, любил его». Он говорит, что мы упорствуем в глупости, если, любя Бога, ожидаем получить от него взаимную любовь. Бог Спинозы – это не отдельное существо. Если мы любим Бога, мы не можем получить ответной любви, но получаем иные блага.

– Какие именно?

– Нечто такое, что Спиноза именует высшим состоянием блаженства – Amor Dei intellectualis. Вот послушайте эти строчки из «Этики»:

Самое полезное в жизни – совершенствовать свое познание, или разум, и в этом одном состоит высшее счастье или блаженство человека; ибо блаженство есть не что иное, как душевное удовлетворение, возникающее вследствие созерцательного (интуитивного) познания Бога.

– Видите, – продолжал Фридрих, – как и у Спинозы, религиозные чувства у Гете – это состояние благоговения, которое человек переживает, когда начинает понимать великий замысел законов Природы.

– Я пытаюсь следовать за вами, Фридрих, но мне нужно нечто осязаемое, нечто такое, чем я смогу воспользоваться.

– Не думаю, что я такой уж хороший проводник. Давайте вернемся к вашему изначальному требованию: «Я хочу получить то же, что Гете получил от Спинозы, – Фридрих заглянул в свои заметки, – спокойствие ума, равновесие, независимость от влияния других и спокойный, дисциплинированный способ мышления, ведущий к ясности видения мира». У вас, кстати, превосходная память. Вчера вечером я перечитывал комментарии Гете о Спинозе в его автобиографии и обнаружил, что вы цитировали их очень точно. Хотя он считает Спинозу благородной, выдающейся душой, человеком, который жил достойной подражания жизнью, и Гете воздает Спинозе должное за то, что тот изменил его, для наших целей он не излагает никаких конкретных подробностей того, как именно Спиноза ему помог.