– Нобелевский лауреат по физике. Знаменитый ученый! Он провел почти целый день за чтением книг из этой библиотеки и написал стихотворение, посвященное Спинозе. Взгляните вон туда, – и он указал на вставленную в рамку страницу рукописного текста, висящую на стене позади него. – Это написано его собственной рукой – он сделал для нас копию! Первая строфа его стихотворения.
Альфред подошел к стене и прочел:
Альфреда едва не стошнило.
– Кто содержит этот музей? – спросил Альфред. – Голландское правительство?
– Нет, это частный музей.
– И кто же его спонсирует? Кто за него платит?
– Общество Спинозы. Масоны. Частные благотворители-евреи. Вот этот человек заплатил за дом и большую часть библиотеки, – сторож перелистал страницы огромного журнала для гостей к самой первой подписи, датированной 1899 годом.
– Но Спиноза не был евреем. Он был изгнан евреями из общины!
– Однажды еврей – всегда еврей. К чему столько вопросов?
– Я – писатель и редактор газеты, из Германии.
Сторож наклонился пониже, чтобы как следует рассмотреть его подпись.
– Ага, Розенберг!
– Что вы такое говорите? Я не понимаю.
– Это на идиш. Я спросил, не еврей ли вы.
Альфред весь подобрался.
– Взгляните повнимательнее. Разве я похож на еврея?
Сторож смерил его взглядом.
– Не то чтобы очень, – проговорил он и похромал обратно к своему стулу.
Неразборчиво ругаясь себе под нос, Альфред снова вернулся к книжному шкафу и наклонился над защитным шнуром как можно дальше, чтобы прочесть названия книг Спинозы. И переборщил… Он потерял равновесие и тяжело рухнул прямо на шкаф. Сторож, только угнездившийся на своем стуле в углу, отшвырнул газету и поспешил удостовериться, что книгам не причинено никакого ущерба, бросив ему на бегу:
– Что это вы делаете? Вы что, сумасшедший? Эти книги бесценны!
– Я пытался разглядеть их названия.
– Зачем это вам понадобилось?
– Я философ. Я хочу знать, откуда он черпал свои идеи.
– Сперва вы вроде газетчик, а теперь вдруг философ?
– И то и другое. Я и философ, и редактор газеты. Дошло?
Сторож гневно уставился на него.
Альфред принялся в ответ сверлить взглядом его обвисшие губы, толстый бесформенный нос, волоски, торчащие из нечистых мясистых ушей.
– Это что, так трудно понять?
– Я много чего понимаю!
– Вы понимаете, что Спиноза – один из важнейших философов в истории? Зачем держать посетителей на таком расстоянии от его книг? Почему у вас нет каталога выставленных книг? В настоящих музеях экспонаты выставляют, а не прячут!
– Вы здесь не для того, чтобы побольше узнать о Спинозе. Вы здесь, чтобы уничтожить его! Доказать, что он воровал свои идеи!
– Если бы вы хоть что-то смыслили дальше своего носа, вы бы знали, что каждый философ испытывал влияние других, предшествовавших ему философов и вдохновлялся их трудами. Кант влиял на Гегеля, Шопенгауэр влиял на Ницше, Платон влиял вообще на всех. Общеизвестно, что…
– Влияние, вдохновение! В том-то и дело, именно в этом: вы не сказали «влияние», и вы не сказали «вдохновение». Вот ваши точные слова: «откуда он черпал свои идеи»! Это совсем другое дело.
– Ага, талмудический диспут, не так ли? Излюбленное занятие вашей породы! Вы, черт возьми, прекрасно понимаете, что я имел…
– Я-то прекрасно понял, что вы имели в виду!
– Тоже мне, музей! Вы позволили Эйнштейну, одному из ваших, провести целый день, изучая эту библиотеку, а остальных не подпускаете к ней ближе чем на три метра!
– Обещаю вам, герр философ-редактор Розенберг: получите Нобелевскую премию – и можете обниматься хоть с каждой книгой в этой библиотеке. А теперь музей закрывается. Убирайтесь!
Так Альфред узрел лик ада: сторож-еврей, обладающий властью над арийцем; евреи, преграждающие доступ неевреям; евреи, заключившие в тюрьму великого философа, который презирал евреев… Он никогда не забудет этот день!
