Очевидно, что хозяева медиа-группы были людьми подставными. Их втемную использовали неизвестные для достижения неясных целей. Оказалось, что все дело было в побочном действии чудо-лекарства. Люди, регулярно принимавшие его, постепенно становятся другими, они мутируют, теряют способность мыслить самостоятельно. Словно бы из их мозгов намерено стирают представление о формальной логике. Понимание взаимосвязи причин и следствий для инфицированных становится недоступной. Автор разоблачительных бумаг подозревал инопланетян, но довольно быстро ему стало ясно, что существует множество земных обитателей, кровно заинтересованных в деградации людей. Тут и известный кинорежиссер, снявший очередной «патриотический» фильм, и любители политического экстремизма, и магнат, скучающий без привычных сверхприбылей. Все они нуждались в «зомби», или, «идеальных заключенных», как принято выражаться в некоторых научных публикациях, то есть в специальных людях, добровольно выбравших для себя подчинение, как самое разумное поведение, гарантирующее устойчивость социальное системы.
Неизвестный аналитик предположил, что вокруг нас на наших глазах формируется «высшая каста приближенных к власти» с качественно промытыми мозгами. Понятно, что им кажется, что «зомби» вовсе не они, а остальные, не попавшие в список. А поскольку привычная способность к логическому мышлению была ими утеряна, — вот для чего понадобились таблеточки, — втолковать им про истинное положение вещей не представлялось возможным. Ко всему прочему, у этих новых людей отсутствовали элементарные представления о чести, морали и нравственности. Отныне нормальным людям предстояло жить дальше рядом с этими инфицированными, а это было неприятно и страшновато.
Впрочем, Мекин возликовал. Он был уверен, что сумел доказать для чего нужна и всегда будет нужна литература! Разве защита человеческих мозгов не достойное похвалы занятие? Со своей стороны он бы добавил еще присущие литературе поиски смысла жизни и попытки разбудить в людях задремавшую совесть.
Мекин не поленился подготовить подробную докладную записку про аферу с чудо-таблетками и роль литературы в недопущении в будущем подобных инцидентов.
Перед докладом в Кубе он зашел в ближайшее кофе, перекусить. Пивную он старался обходить стороной, не хотелось встречаться с работниками из медиа-группы да и с горе-аналитиком тоже. Заказал кофе, пирожное, удобно устроился в углу. Достал текст доклада. Еще раз прочитал, понятно было, что ему опять придется говорить в полной темноте, надеясь только на свою память. Важно было не забыть наиболее важные фразы о значении для прогресса человечества логики и морали. Пришлось их заучивать.
В глубине души Мекин понимал, что попал в весьма неприятную историю. Вот если бы он писал авантюрный роман, то непременно закончил какими-нибудь ужасами. Последние слова романа сами собой всплыли в его голове:
«Потом, когда начались серьезные неприятности, он догадался, что случайно узнал важную государственную тайну. Пережив два покушения, Ф. благополучно ушел на дно. Но он сам понимал, что его обязательно поймают, и жизнь его отныне не стоит и двух рублей».
Медлить больше не было сил, и он со всех ног помчался в Куб, хотя до назначенной встречи оставалось полтора часа.
Наукоподобнов, а дежурным Контролером на этот раз был именно он, честно говоря, обрадовался Мекину, что ни говори, а писатель был забавным парнем. Для порядка пришлось его немного пожурить.
— Что это вы, Мекин, раньше времени явились? Надо приходить, когда вам велено. Неужели это так трудно запомнить?
— Дык, страшно.
— Страшно — это очень хорошо. Страх дисциплинирует писателя.
— Конечно, хороший афоризм, но когда понимаешь, что это касается тебя самого, его прелесть пропадает.
— А что случилось?
Мекин с готовностью рассказал свою историю.
Наукоподобнов не сдержался и расхохотался.
— Ну, знаете ли, однако, и фантазия у вас!
— Так вы думаете, что мне ничего не угрожает?
— Угу.
— Значит, я вас не убедил. Вы по-прежнему не верите в литературу?
— Не верю. Литература не нужна. А что касается лично вас, то люди с такой дикой фантазией нам пригодятся. Найдем вам работу.
— Что я должен буду делать?
— Как что? Фантазировать.
Будущее наступит, хотим мы этого или нет. Не спросив разрешения, не учитывая нашего мнения, не обращая внимания на протесты и попытки повлиять на него. Нам остается только с этим смириться.
Таков был взгляд Комлева на попытки понять будущее. Он искренне не понимал, с какого перепугу ему следует обращать внимание на вещи и явления, которые он не в состоянии контролировать. Как и положено писателю, Комлев терпеть не мог терять контроль над словами. Но разговоры о будущем — это ведь всего лишь слова, не правда ли?
