Отец Эммы мертв. В его смерти виноват юноша, которому Эмма отдала свое сердце. Девушка абсолютно уверена в происходящем. Однако так ли это на самом деле? Ведь она слишком долго находилась рядом с Фарраном, директором школы для одаренных детей, который способен изменять воспоминания других людей. Что же произошло на самом деле? Жив ли ее отец? Кто стоит за чередой хладнокровных убийств? Когда вокруг не осталось правды, а реальность состоит из обманчивых воспоминаний, только уникальный дар может помочь Эмме узнать ответы на самые важные вопросы.
Rena Fischer
Chosen: Das Erwachen
Verlag GmbH, Stuttgart
– Запиши это, – говорит он, – и тогда мы начнем сначала.
Мы.
Пальцы дрожат, когда пробегают по коже тетради. Материал такой же хрупкий и темный, как моя история. Я сидела перед ним целый час и даже не успела открыть блокнот.
Открываю и вижу кремовую страницу.
Пусто.
Нет, не совсем. Что-то скрывается посередине, спрятанное между бумажными волокнами. Знак воды. Я поднимаю книгу и держу ее напротив окна. Крылья ворона трепещут, как мое сердце, и я внезапно вспоминаю, где впервые увидела его.
Я закрываю глаза.
Перьевая ручка лежит в руке, по бумаге текут синие чернила.
Темно. Левый бок покалывает, и ледяной воздух проникает в легкие. Я слышу крики, но слова не долетают до меня.
–
Ноги несут меня машинально. Они знают дорогу. Ветер хлещет меня по лицу, и я щурюсь, глаза слезятся, я бегу к деревьям. Надо мной раздается громыхание, и разноцветные огни танцуют на камнях. Что-то кружит гравий передо мной, он бьется в штанины, и дребезжащий шум становится все громче и громче. Но я не смотрю вверх. Это заняло бы у меня слишком много времени. По крайней мере, несколько десятых долей секунды. Мои шаги становятся длиннее, и боль в подергивающихся мышцах медленно приглушается.
Ворота возвышаются передо мной. Черные столбы поднимаются к небу, а над ними, притаившись, сидят две птицы. Это кажется мне знакомым, но когда я хочу сосредоточиться, все исчезает. Странно.
Без разницы. Я знаю, что должен бежать. Вот что имеет значение.
Но у ворот есть люди. Они держат оружие и не пропустят меня. Я смотрю налево, за кусты. Стена высокая. Пытаюсь подняться наверх, цепляясь за небольшую щель между двумя кирпичами. Когда я соскальзываю, ноготь указательного пальца ломается, течет кровь. Черт!
Я пробую еще раз, на этот раз в другом месте. Но ничего не выходит.
– Подожди, я тебе помогу!
Сердце колотится, когда я медленно оборачиваюсь. Передо мной молодой человек в черной одежде. Его нос и верхняя губа опухли. Подо ртом запеклась кровь. Я делаю шаг назад. Он медленно поднимает руки и улыбается. Его зубы тоже в крови.
– Только спокойно! Парень, ты выглядишь так, будто пришел прямо из ада, – говорит он.
У меня на языке вертится, что он должен сначала посмотреть в зеркало, но, когда я вижу автомат за его поясом, предпочитаю держать рот на замке. Незнакомец неторопливо подходит ко мне и останавливается у стены. Он складывает руки и выпрямляется, поднимает на меня пристальный взгляд.
– Поторопись!
Я становлюсь левой ногой на его руки и держусь за плечи. Он издает стон, когда я поднимаюсь. Пальцы впиваются в стену, но тыльная сторона руки царапается о колючую проволоку сверху. Стискиваю зубы и сжимаю руки. Проволока входит глубже под кожу, и я чувствую теплую кровь, текущую по липким пальцам. Опираюсь о стену правым коленом, вытягиваю левую ногу и распрямляюсь.
Осторожно перелезаю через проволоку.
Черт, здесь высоко!
Прежде чем прыгнуть, я снова оборачиваюсь.
Его лицо бледное, а кровавая улыбка довольно жуткая. Он поднимает руку и указывает пальцем вверх.
– Не попадись!
– Ясно! – говорю я, и понятия не имею, кто хочет меня поймать или кто он.
Я приседаю и прыгаю. Замерзшая земля приближается, и можно думать только об одном:
Один год.
Столько времени это будет тянуться, пока они объявят моего отца мертвым.
