Филип же осматривал комнату девушки, где повсюду в аккуратные стопочки были сложены бумаги, исписанные мелким подчерком. Взяв несколько первых попавшихся, он опознал бухгалтерский учёт.
- Ну что ж Иван. – обратился он к слуге: - Давай сравнивать показания. Посмотрим, кто из вас мне врёт.
Комната Ядвиги
Филип ненавидел сидеть за бумажками. В том мире он как мог этого избегал, однако повзрослев был вынужден погрузился в вопросы бухгалтерии сначала в армии, а после в университете, отвлекаясь от более близкой его сердцу чертёжной доски. И вот попав в другой мир, он ожидал несколько иного время препровождения, но стресс требовал заняться чем-то привычным, вот он и вцепился в слова Ивана.
Работая над бумагами, он прорываясь сквозь прыгающие слова, старался как мог аккуратно писать металлическим пером. Пришлось вспоминать как работал с пером для туши , чтобы не сажать кляксу за кляксой на бумагу. Он настолько увлёкся этим процессом, что только закончив с первой стопкой, понял свою непоправимую ошибку. Конечно его донор был аристократом, но даже недолгое знакомство с ним давало понять, что его не учили работать с документами, переложив данную обязанность на опытную служанку.
Подняв на секунду взгляд и посмотрев на Ивана, который до этого момента подсказывал ему цены по тем или иным товарам, он не заметил у того на лице, каких-то «неправильных» эмоций. Взгляд был краткий и быстро вернулся к бумагам, поэтому Филип и не смог заметить полных противоречивых эмоций ответный взгляд, что проявились на лице слуги сломав на несколько секунд маску скорби, что как раз и делала глаза столь «пустыми».
Но слуга ничего не говорил, и лишь продолжал отвечать на вопросы. Однако дождавшись, когда в кружке закончиться чай, быстро выхватил её, едва ли не из рук у Филипа, и убежал из комнаты Ядвиги. Ну это он для себя самого убежал, а юноша просто отметил, что шаг слуги был несколько быстрее чем обычно. Но он как раз начал сводить получившиеся цифры и сосредоточившись проигнорировал данный факт.
Вернулся старик с новой кружкой и аккуратно поставив её на стол, отошёл немного в сторонку, будто ожидая новых уточняющих вопросов. Взяв кружку за ручку, Филип уже навострился сделать большой глоток, но в последний момент отвлёкся на застрявший и едва не прорвавший бумагу стилус, и поэтому лишь провёл языком по поверхности напитка. И тут же почувствовал одновременно покалывание и сладкий привкус.
Нахмурившись, он спросил: - Ты сахара добавил?
- Да господин. – склонив голову ответил ему Иван: - Я знаю, что для работы ума необходимо сладкое, мои дети… - он замялся, видно вспомнив что-то неприятно и скомкал конец фраз: - ... ладно это неважно. Так действительно будет лучше.
Держа кружку, от которой шёл жар, юноша покачал её из стороны в сторону. Делал он это правда не потому что хотел, а по причине слабости порезанной во многих местах конечностей. Взгляд слуги, который как он думал, был направлен на кружку, на самом деле в этот момент смотрел на расползающиеся по повязке тёмные пятна.
Впрочем как и у самого юноши. И смотря на них, у него в голове щёлкала цепочка ассоциаций. Кровь, жидкость, вкус. На мгновение Филипу показалось, что он захотел попробовать свою кровь, но мысль быстро перескочила со страной темы и снова пошла по кругу. Кровь – раз, жидкость – два, вкус – три… Он поднял кружку снова. Кровь – раз, кровь – жизнь. Рука чуть-чуть опустилась вниз. Жидкость – два, жидкость – жизнь. Зубы коснулись края. Сахар – это три и сахар – это…
А в следующий момент Филип отбросил прочь кружку. Ведь он наконец понял, что они по уши в долгах не могли позволить себе так тратить сахар. Пальцы потянулись ко рту для того чтобы вызвать рвоту, но его руку перехватили. Перед ним оказался старик, чья рука оказалась далеко не так хрупка как полагалось иметь старому человеку, а походила на сгусток мускул, что легко сдерживала движение подросткового тела. И Иван, быстро показал эту разницу, приложив силу и резко опустив руку Филипа вниз. Конечность ударилась об стол, вызвав шок у парня, и освободившаяся рука «старика» схватила подростковое тело уже за челюсть. А во второй руке у напавшего, юноша смог заметить небольшой флакон из тёмного стекла.
Только вот боль не оглушила разум Филипа, и дождавшись, когда старик, неотрывно смотрящий на него поднимет руку, наклонит флакон для того чтобы влить ему в горло яд, он ударил всё ещё зажатым в своей руке металлическим пером.
Охнув и разжав ладонь, старик выпустил флакон, который упав, разбился об пол.
- Врёшь демон, не дам я тебе спастись. – сказал справившийся с болью старик и потянулся второй рукой к его горлу: - Не захотел по тихому сдохнуть, тогда ПРОСТО УДАВЛЮ!
Филип понял, что если сейчас он не успокоит оппонента, то смерть его со Стефаном настигнет их гораздо раньше, чем можно было подумать. Поэтому он мысленно воззвал к девчонке, косящей под божество: - ПАКТ!! ПОМОГИ ПОКАЗАТЬ ПАКТ!!
