Пускай они и полукровки, и есть шанс, что они нормальные разумные, а не те дикие твари, что своим существованием позорят всю зеленокожую расу, имея к тому же наглость называться орками, но к этой братии у всех разумных отношение в целом одинаковое, и уже давно выработан соответствующий рефлекс.
Давить зелёную мелочь при любой удобной возможности, пока она не выросла в большие проблемы.
И всё же его глава пошёл на риск демаскировки ради спасения молодняка.
Дети не должны пострадать, да? Даже зелёные?
Всё-таки есть что-то сто́ящее за тем рыбьим взглядом. Может быть, парень и небезнадёжен.
— Глава, план по захвату краеугольного камня продвигается успешно. Живые марионетки обезврежены.
— Прекрасно. Как только здание будет зачищено от растительных форм жизни, сразу активируй краеугольный камень, отправляй мне сигнал и заходи в пространство обелиска. Теперь относительно полукровки.
Зовут его Фёр, или Фердинант, как назвала его мать. Рабыня из людей, что и научила его основам травничества и зельеварения. И она же, судя по всему, поила его какой-то дрянью, чтобы привести его энергетику в такое состояние, в котором папаше не будет смысла пускать мелкого под ритуальный нож. И так как, был он седьмым, а шестерых старших братьев и сестёр в живых не застал, то можно сказать, что у неё получилось, — рассказывал седоволосый.
Тар же воспринимал всплывающую в голове информацию, не перебивая и не задавая вопросов.
— Но рос он хилым и слабым, получая тумаков от сверстников, пока не начал использовать различные порошки с очень неприятными эффектами, подходя к этому делу с выдумкой, так чтобы нельзя было его обвинить. Не сразу, но это смогло вразумить даже самых тупых. Потом налёт какой-то кочевой орды, клетка, торг и продажа той банде, что ты подчинил. Мелкому повезло, мясом его не баловали ни в племени, ни в банде, так что питался он тем, что мог поймать сам, и тем, что выращивала мать, пока ещё была жива. Так что можно сказать, что один помощник у тебя уже есть. Если ты решишь, что оно того стоит.
Дело в том, что он травил собственную банду. Не летальными составами, но не безобидными. Да и смертельную отраву он не использовал не потому, что не хотел, а скорее из-за того, что не мог гарантировать успешный результат. В случае интеграции в отряд он может быть опасен. Поэтому решай, будут ли мои изыскания проходить, не заботясь о его здоровье, или всё-таки он тебе нужен живой.
* Через какое-то время *
Фёр разлепил глаза от того что стало очень холодно. И мокро. Но только верхней половине туловища.
А еще он задыхался.
Постаравшись встать, он не сразу сообразил, что не чувствует под собой никакой опоры. Вообще, единственные ощущения кроме холодной воды были от ног, их что-то сильно сдавило, и от рук, что были связаны за спиной.
Утонул бы он или нет, это одной Системе известно, но, видимо, его трепыхания привлекли внимание, потому что из воды его достали.
А потом, перекинув животом через какое-то бревно, так приложили по спине, что вместе с водой из Фёра вышел еще и позвоночник.
По крайней мере, ему так показалось.
Но все возмущения умерли в нём так и не успев вырваться наружу, когда огромная лапища схватило его за шею, и подняла. Хотя, гораздо больше полукровку испугала перекошенная харя, что замерла прямо напротив его лица.
— Я скажу только один раз! Наш глава считает, что из тебя может получиться что-то стоящее, и только поэтому ты ещё жив. Но, если у кого-то из моих бойцов появится хотя бы насморк, то лидер разрешил оторвать тебе руки, а после того, как они окажутся в твоей заднице, затолкать туда и твою глупую голову. Ты понял меня, Ядозуб?!
* В это же время * Дом Ар'Саманьян *
Мориций никогда не думал, что подобное с ним может случиться, но сейчас он мечтал умереть.
Вампир пылал каждой клеточкой своего существа. Горел огнём, что, казалось, выжигал саму его суть. И всё никак его не убивал, чтобы подарить избавление. Наоборот, боль от пытки, что по его ощущениям растянулось уже на целую вечность, лишь нарастала, показывая, что может быть еще хуже. Гораздо хуже.
И так он горел до тех пор, пока не пришел голос. Шипящий голос, что ничего не спрашивал, но говорил. Рассказывал Морицию историю одной жизни. Жизни, которую вампир знал лучше кого бы то ни было.
Так раньше он думал.
Но голос рассказывал, так расставляя акценты, что Мориций увидел то, что раньше предпочитал не замечать.
То, как его использовали, то, как отнимали его возможности, то, как лишали его шанса стать чем-то большим.
Кем-то куда большим, чем вечно прячущийся в тенях кровосос, что постоянно вынужден отдавать большую часть своей добычи тем, кого даже никогда не видел. Тем, кого он боится так сильно, что даже не способен задуматься о природе этого страха. Тем, чей силе он завидует. Тем, чьей смерти он желает.
Рычащий голос ничего не предлагал, ничего не обещал, ни к чему не склонял. Он просто констатировал, что Мориций слишком слаб. И что ему пора стать сильнее.
