- Есть один резвый засранец. Зовут Михаилом. Имеет свою банду. Воруют иконы по деревням. Очень заинтересован в деньгах.
- Проверьте и вербуйте.
Вырученных от продажи картины денег должно хватить на несколько месяцев. Мы не шикуем. Да и много ли надо двум женщинам? Удалось купить мешок муки и большую упаковку овсяных хлопьев. Молоко берем из бочки, которая два раза в неделю приезжает к нам во двор. Я хожу на учебу. Она не сложная. Многие студенты подрабатывают. И преподаватели весьма демократично смотрят на пропуски. Дома ежедневные занятия с Верой Абрамовной вернули уверенность, что бытовой сон не затянет в паутину Завесы.
Весеннее тепло пришло в середине апреля. Я пытаюсь протестировать амулет, но безуспешно. Точнее, есть отрицательный результат: в некоторых местах силы Ярославля амулет тяжелеет и даже темнеет.
- А что ты хотела от дракона? - улыбается Наставница, - думаешь, так запросто все откроется? Уверена, что каверзы будут не однажды. Если от светлых мест темнеет, то надо искать с низкими вибрациями.
- Это неприятно. Как в помои окунутся.
- Тогда выбрось свою чешуйку.
- И какие варианты? - чуть не плачу я.
- Обязательно найдем решение. Но сознайся, тебе же хочется в эту помойку? Интересно же, чем дракон откупился?
- Интересно.
- Да я так и чувствую, что мимо не пройдешь.Быстрей поймешь, что нужно на самом деле. Съезди на Варегово. Пока поезда еще ходят.
- До поселка доеду. А там как?
- Боишься?
- Боюсь.
- Так это и нужно. Страх обостряет чувства.
Я ей верю. Опасности пока не чуем ни я, ни она. На следующий день я пошла на рынок. Говорят, в Москве все есть. У нас нет. Торгуют на рынке люди, но разнообразием не балуют. Пуховики, спортивные костюмы, джинсовые вещи, дешевая обувка. После расспросов меня направили в Брагино. Там большой рынок. На входе меня встречает брошенный кошелек. Я уже знаю, что так каталы работают. Поднимешь, а потом найдется хозяин. Не досчитаются денег, и отдашь все свои наличные.
Я улыбаюсь в цепкие взгляды парней и прохожу дальше. В углу разложил камуфляж коротко стриженный мужик. Летняя афганка пятьсот рублей за комплект. Камуфляж шестьсот. Это дорого для спертого товара, но дешево для одежды. Самые простые джинсы у вьетнамцев стоят пятьсот рублей, «Мальвины» вареные - семьсот. К тому же камуфляж плохого качества.
- Здравствуйте, - улыбаюсь я, - меня в поход пригласили. Можете подобрать на мой размер?
- Подберем, - мужик окинул меня опытным взглядом, - возьмите афганку. И размер есть, и удобная. Когда пойдете?
- Уже скоро, через неделю.
- На природе холодно. Возьмите еще бээмку. Тоже на вас размер имеется. Тысяча двести всего-то. И это вместе со штанами.
Я влезаю в курточку с серым искусственного меха воротником. Снизу стеганная, сверху очень прочная ткань. Мужик позвал помощника. И мне принесли офицерские берцы.
- Вы их кремом пропитаете, и никакая вода не страшна, - поучал продавец, - в духовку на чуточку погреть поставили, а потом смазали. Впитается, опять в духовку. И так три раза. Крем я вам дам.
Я забираю комплект афганки, бээмку, высокие ботинки, которые немного велики. Иду через другой выход. За территорией рынка стоят бабушки возле разложенных на картонках старых книжек, посуды и прочих немудреных предметов быта. Мой взор цепляет нож. Подхожу смотреть. Неказистые ножны из толстой кожи. Очевидно добыта из старого портфеля. Но сделаны аккуратно, прошиты капроном, с петлей для ремня. Сам нож с лезвием сантиметров пятнадцать. Вроде финки. А вот на деревянной рукоятке трещина.
- Муж покойный еще делал, - поясняет пожилая женщина, - на моторном работал. А как на пенсию вышел, так год всего и прожил. Радовался, что пенсия повышенная, по первой сетке. Да не долго. А нож хороший. Из клапанной стали.
- Сколько просите?
- Пятьдесят рублей. Ты, милая, не смотри, что треснутый. Он долго прослужит.
Что такое клапанная сталь, я знаю. Не торгуюсь. Пригодится.
В продуктовых рядах беру несколько больших банок тунца из Аргентины, прекрасного качества, одно мясо. Сахар дома есть. А чай надо. Кофе очень дорогой. Перебьюсь.
Вечером с Верой Абрамовной готовим рюкзак. Не обычный зеленый брезентовый, а черный с кожаными вставками, сшитый вручную в давние времена, когда она сама ходила в походы.
«Мы выкройки передавали из рук в руки, - вспоминает она, - а изначально из какого-то гэдээровского журнала срисовали. Он на спине удобно сидит».
Афганка на мне села, как влитая. Получился симпатичный солдатик, если волосы убрать. Голову обвязала серой косынкой.
«Ну, красота, - смеется Вера Абрамовна, - хоть в кино про войну снимай!»
Рано утром меня Наставница не пустила. На вокзале шпана еще трясет пассажиров. Милиция прячется и заглядывает после семи.
В восемь десять поезд скрипнул тормозами и застучал по рельсам. Народу мало. Вагон почти пустой. Билеты никто не проверяет и не продает. В Ваулово пересела. Маневровый зеленый тепловоз таскал уже два вагона вместо трех. Экономят.
За окном черные поля сменились белыми, но с проталинами. Вокруг Варегово зона холода. Весна приходит на неделю, а то и на две позже. Зря шапку не взяла?
