Они еще ворочаются рядом, а я лежу и смотрю в закатное небо. Обратно не вернешь того, что сделано. Набираю горсть снега. Вытираю лицо. Двое уже затихли, а двое в агонии, глубоко и часто дышат. Это ненадолго. Я встала и перешагнула тело.
В лесу уже темно. Иду наугад. Запинаюсь о корни. Мой рюкзак валяется открытый. Этюдник в канаве. На остановке стоит автобус. Водитель продает билеты. Я хватаю вещи и бегу к двери. Из внутреннего кармана бээмки достаю сотенную. Народу много. Сидячих мест нет. От меня отодвигаются.
Ты откуда такая грязная, - спрашивает какой-то дедок.
- На автобус сильно бежала. Через поля, через леса. Падала по дороге.
- Ишь ты! - дед улыбается.
И я тоже. Напряжение выходит со смехом. Мне протягивают платок. Я отираю лицо. До Ярославля час. Все умолкли и думают о своем. Только мой этюдник побрякивает о сиденье.
И все это маска. Для окружающих. Я привыкла прятать эмоции, но это не значит, что у меня их нет. Есть. И настолько бурные, что легче превратиться в бревно, чем признаться в них себе. По возвращении я молчу. И Вера Абрамовна молча раздевает меня. Как маленького ребенка моет в ванной. Вся, закутанная в полотенца, сижу на кровати, приткнувшись к стенке. И не сплю.
Ночь ушла. Наставница тоже не уснула. Вместе с рассветными лучами она села рядом со мной. И в ее объятиях я разревелась. В этом плане женщинам легче, чем мужчинам. Прекрасный способ сбросить груз тоски, печали и прочих невзгод. При моей чувствительности, будь я мужчиной, то уже лопнула бы от переизбытка всего.
Наревевшись в волю, я начинаю рассказывать все по порядку. На особо трудных моментах останавливаюсь и вздыхаю.
- В виде чего триггер? - спрашивает Наставница.
- В виде серо-зеленого плата с прожилками. Золотыми и черными.
Любые знания такого уровня не могут располагаться в голове. Они не помещаются. Могут быть только вызваны. А для этого должна быть ссылка на них. Триггер слово модное и подходящее, но не совсем правильное. Лучше сказать, образ стартовой программы, которая определяет дальнейшее развертывание, объем, направление, уровень действия. А поскольку язык нашего восприятия ограничен, то выглядит образ такой программы на грани доступного понимания. То есть очень необычно и зачастую не связно с конечным результатом. А связно с обладателем. За одной и той же руной или печатью могут стоять совершенно разные начинки. Поэтому все потуги новоявленных гадателей и магов похожи на шалости дворовых мальчишек, что пишут везде слово из трех букв. Авось, куда-нибудь да подойдет, а они запомнят. Эмпирический подход.
Для действенной работы надо связать такой знак с подобной программой. А для этого ее надо еще получить, расшифровать, понять, для чего она и при каких условиях будет действовать в реальности, а не только в тонком видении. То есть вытащить в реал. Как ее здесь активируют, тоже личная тайна и не может быть одна на всех. Это может быть заклинанием, танцем с бубном, ритуалом с одеждой или предметами. Да чем угодно, часто непонятным и даже эксцентричным.
Но есть исключения. Можно пакет таких знаний получить вместе с ритуалом активации в наследство. Или в дар. Но в большинстве случаев такие дары несут дополнительную и очень неприятную нагрузку, от которой даритель сам не прочь избавиться. Меня сразу предупредили, чтоб избегала таких подарков. И беспокойство Веры Абрамовны мне понятно.
- Ты думала, поэтапно все будет? - гладит она мои плечи, - начнешь с малого, а там сможешь остановиться?
- Предполагала. А тут сразу. Я же убила их! Четыре человека! О других вариантах даже мысли не было. Морок напустить. Прикинулась бы поленом прямо на остановке. Так нет, расслабилась и солнцем наслаждалась. И откуда они только взялись?
- Они точно так же направлены к тебе. Как тренировочный элемент. С момента раскрытия амулета прошло достаточно времени. Мысли и намерения их были уже сформированы. Только чуть подтолкнуть. Боишься, что отвечать придется?
- Боюсь. И еще боюсь, что это сродни с колдовскими практиками. Там тоже убивают.
- Разрешение видела?
- Видела. Но вдруг оно тоже тренировочный элемент?
- Нет, такие вещи не бывают тренировочными. Только настоящие. И не получилось бы у тебя ничего, если нет на то Воли свыше. Это колдуны закон нарушают. Делают по своей воле и пытаются на заказчика вину переложить. Но тем самым еще больше усугубляют. И делают через силу, через колено переламывают. Энергию самую сильную и грубую кидают в топку. От крови и жертвоприношений, от сожжений, пыток и страданий, от ненависти людской, - Вера Абрамовна всплеснула руками, - ты столько видела и знаешь. И мне тебя надо убеждать?
- Меня надо поддержать. Здесь, на Земле. Из-за Завесы я сама себе перестаю верить, - вытираю я лицо ладошками.
- «Верю Господи, помоги моему неверию», - цитирует она, - хорошо. А пророк Елисей что устроил, когда дети его дразнили? Знали, что он пророк, и кричали «Возносись, лысый!». Сорок два мальчишки разорвали две медведицы. Но это глобальный пример, здесь поругание на Божия пророка.
- Помню. Но почему так много жертв?
