- Если присутствуют чужие, то желательно до пола. И лицо и голову покрываю. Чтоб не видно было символов, знаков на «украшениях» и их устройства. Зачем давать лишний повод?
- Что, могут воспользоваться и пробить защиту?
- Легко. Особенно когда из менее развитых миров. Мозги в сторону науки у них, может, и хуже работают, но энергетика и хитрость зашкаливают. Просчитают, и вот, ты уже думаешь, почему тебя тошнит или как унять боль в самом неподходящем месте.
- И все так там ходят?
- Нет, конечно. Ари на определенном этапе обучения совсем запрещено. Они должны использовать только свои способности. Любой прибор, даже такой, притупляет естественную чувствительность. И я старалась обходиться без обвесов. Но иногда промахнуться нельзя.
- С кем то воевала?
- Нет. Яолли поддерживает своего Яолла энергией, советом, делится ощущениями. Мы, как женщины, и там чувствуем тоньше мужчин, видим больше деталей. А они учат нас видеть главное и делать основное.
- Научилась?
- Старалась.
- Хорошо, а здесь эта, - она замялась и покрутила рукой в воздухе, - как назвать то?
- Матрица Путей.
- Вот, она кроме доведения до конца на что способна?
- На что я способна, в ту сторону и она работать будет. Можно направить на исцеление.
- В прямую? - удивилась Наставница.
- Нет. Только для определения, что изменить в пути человека, чтобы ушло болезненное состояние.
- Если отталкиваться от того понятия, что наша болезнь есть результат нашего образа жизни, умственного и физического, то вполне достойное применение, - кивнула Вера Абрамовна.
- Ага. Вот только сколько я ни видела больных, большинство из них не хочет ничего менять. Съем таблетку, полежу на капельницах, даже на операцию соглашусь, только оставьте меня в покое. Как жил, так и буду жить.
- Насколько глобальность изменений образа жизни зависят от уровня опасности?
- Пока не скажу. Мало опыта. Но иногда достаточно малости, чтобы пошло все по другому.
- И меня уже посмотрела? - прищурилась Вера Абрамовна.
- Посмотрела, но не увидела. На посмотреть тоже разрешение нужно. А себя и вовсе нельзя.
- Но можно не только смотреть, но и менять?
- Только в разрешенных рамках. И чтобы менять, надо видеть и исходное состояние и последствия.
- Точно! - Вера Абрамовна поставила чайник на синее пламя, - когда я в Европу ездила, там японцы были. У них тогда мода пошла линии на руке дорисовывать.
- Это как? И зачем? - подняла я брови.
- «Он полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его», - процитировала она.
- Знаю. Михаил Львович рассказывал, - намазываю я бутерброд с крестьянским маслом, похожим больше на маргарин, - в Средневековье на основании одной этой фразы из Иова открывались кафедры хиромантии при университетах. Но печать, не значит картинка или карта. Хатам, это больше печать запрещения на какие-то действия, чем путеводитель по жизни.
- Верно. Но так хочется обойти все эти запреты, а? Вот и возникла целая индустрия татуировок нужных линий. Например, доделывают линии денежного треугольника, чтобы обеспечить достаток. Или способности себе рисуют.
- Как все просто. И получается?
- А и получается. В большинстве случаев толчок в нужную сторону происходит. Но какой ценой?! За прибыток, который ничегосерьезно не решает в жизни того человека, теряется здоровье его или, еще обиднее, родных. Тюрьма, бандиты и прочие несчастья. Был один грустный японец, отец которого выиграл в лотерею несколько миллионов долларов. С родственниками разругался, ногу в аварии потерял.
- Значит, не его путь, - отпиваю я чай.
- Но хотел же подправить? И подправил. Это я про тебя сейчас. Если незаконным способом вмешаться, станет только хуже. Да, задачу решишь. Но цена тебе покажется настолько высокой, что лучше бы оставалось все, как есть.
- Понимаю. И боюсь. И другого способа пока не вижу.
Я не спешу с дальнейшим вскрытием амулета. Нужно освоить то, что уже получено. Тренируюсь на прохожих или пассажирах трамвая. Время смерти навскидку видно с точностью в полгода. Если отслеживать более глубоко путь и условия, то с точностью в месяц. Если нужно точнее, то надо задавать дополнительные вопросы и иметь время для сеанса. Что-то отталкивает от такой практики.
Берусь за наброски. Образ энергии места у озера я зацепила. Смогу передать. Для этого нужны материалы. Магазин «Художник» живет бедно. Холст там бывает редко. Мне повезло. Забрала пять метров остатков. Потом пошла за бананами. Их продают дорого, но зато спелые. На сотню выйдет один большой и вкусный красавец. Теперь без бананов, но с добычей: на задворках овощного магазина обнаружились бруски от большого ящика. Пока тащила, курточка запачкалась и бок отдавила. Дальше дело привычное.
Сколачиваю подрамник. Натягиваю холст. Проклеиваю три раза пищевым желатином, который продается в том же овощном. Два раза грунтую.
А вот теперь можно писать. Использую темперу. Ее немного осталось в запасах. В магазине нет. Покупные масляные краски не дают такого эффекта. Надо самой растирать. Я не любитель масляной живописи. Потому что нужные свойства картины трудно получить.
