Только вот нет уже того КГБ. Это Полина тоже знает прекрасно. Коммерческий интерес к ней исчерпан. Политический тоже. Ей впору по телевизору выступать, как жертве режима, а не от оперативников шарахаться. Да и где они?
Да, используют подлые методы, но у многих сотрудников намерения были вполне чистые. Люди защищали свою страну. И сейчас таких патриотов некто Бакатин убирает, даже уничтожает. Есть представители разных сил и внутри КГБ. Об этом она тоже знает. Сейчас командует какая-то не такая группировка.
Не так давно она встретила на улице опера, который ее допрашивал когда-то. Он смутился сначала. А потом они сидели на лавке, и он объяснял ей свою правду. А она его утешала от несправедливости и беспомощности. Вместе они решили, что все пошло и не в ту, и не в другую сторону, а в третью, совсем чужую, как кусок серого льда. Без всяких шансов на спасение. «Не сошлись наши правды, - вздохнула она тогда, - не дали сойтись. А теперь мы не просто порознь, так еще и бестолковые». Она умная и сразу увидала, что не будет никакой народной власти. Будет клоунада, спектакль для электората. И ничего более.
Червячок сомнений погрыз и стих. Полина умеет дружить. Не как женщины, а по- настоящему. До смертельного риска и самопожертвования, до прощения и возвращения через годы. И сама такую дружбу ценит.
Ей стало стыдно за сомнения. И Полина решительно настроилась на деловой лад. В банке поменяли сто долларов. Были закуплены разные вкусности в магазине за Волковским театром. Этот особый магазин для богатых поставили сразу в начале парка. Посетителей мало. Цены так огромны, что обычный человек не купит ничего даже побаловаться. Поля набрала красной рыбы, сыров, фруктов, орехов, шоколада и восточных сластей на все наличные. Доллар сейчас скачет немыслимо. Две, а то и две с половиной тысячи рублей стоит. На Машину стипендию в пять тысяч можно купить два доллара. Или жить месяц. Скудно, но хватит на еду.
Стол получился шикарный.
- Вы меня, девочки, простите, - начала она разговор за ужином, - так все неожиданно получилось. Когда сама отдаешь, то вроде так и надо. А когда получаешь, то такая буря душевная! Непривычно очень. Я безмерно благодарна за все. И знайте, в любом случае для вас сделаю, что смогу.
- Ладно, не смущай нас. Правда, Маша? - Вера Абрамовна смотрит на меня.
- Конечно. Лучше скажи, чего надумала? - кусаю я бутерброд с семгой и сливочным маслом.
- Присматриваюсь еще. Но мысли такие. Я очень жалею, что не было возможности у Руслана понять вас и сделать хоть что-то. Мне кажется, для меня путь тот не закрыт. Хочу уехать в Питер. А там видно будет.
- Все-таки думаешь о загранице? - Вера Абрамовна шуршит шоколадной оберткой.
- Думаю. Сейчас выпускают. Больше скажу. Давно на обсуждении проект об отмене выездных виз. Уверена, в конце концов его подпишут. Да и без него можно уехать в Финляндию или Швецию. Но сначала попробую сама дела делать.
- Не страшно? - я подпираю кулаком подбородок.
- Страшно. Время нужно отсидеться. Но я все равно попробую.
- Поля! - озарила меня внезапная мысль, - есть у меня один знакомый из банковской сферы, бывший кэгэбэшник. Можно его попросить о консультации. Он хороший мужик. Обязательно подскажет нужное. А то и защитит. Давай сведу.
- Ты чувствуешь, что надо? - доверчиво глядит она.
- Я чувствую, что с той стороны есть движения ко мне. Неопасные, - смотрю я в сторону.
- Давай, - кивает она, - сейчас любая поддержка лишней не будет.
Стиву не нравилась грязная работа. Когда разведчик берет в руки пистолет, он проиграл. Правда, он только в обеспечении. Но все равно высшим пилотажем считается вербовка. А не пытка.
Приехавшую группу разместили под видом спортсменов из Эстонии, приглашенных на сборы. Никто не обращает внимания, никто не удивлен. Год назад это была советская провинция. Теперь другая страна, где уже расположены тайные лагеря ЦРУ. А если политикам удастся продавить комми, то возникнут и базы НАТО.
Бандитов прихватили сразу. Спецы переоделись в милицейскую форму. Те беспрепятственно дали надеть браслеты. И сильно грозили разборками всю дорогу. Перестали, когда поняли, что оказались в заброшенной промышленной зоне.
Главный ждал на месте. Спецы не церемонились. Сначала кулаками объяснили положение вещей, а потом допустили к вопросам. Старший бандитов недолго сопротивлялся, но деталей маловато. Сделали сыворотку. Информации не прибавилось. Сделали еще. И зря. Здоровье подвело. Грязная работа. А убирать Стиву. И отвечать за все тоже ему.
Теперь Бивень смотрел на труп старшого. Он следующий. Руки затекли. Из разбитой губы капала кровь.
- Так ли сказал твой начальник? - улыбался Главный.
- Все так. Зачем беспредел? Договорились бы по-хорошему.
- А мы уже договорились. Еще раз повторяю, ты никогда не видел девушку ранее?
- Да говорю же! Для нас непонятки не меньше, чем для вас. Походу она и вас где-то задела. Мы ей сами предъявить собирались.
- Что?
