Когда вампиры обезумили и почти уничтожили человечество с лица земли, пришел он. Тот кто не только мог усмирить их жажду, но и заставить вампиров жить с людьми по правилам, нарушение которых каралось смертью. Но всех ли устраивает такое положение дел? Хотят ли вампиры иметь такого судью над собой? Судью, в чьи силах превратить их в песок.
Двухэтажный особняк был охвачен пламенем. Красно-желтые языки вырывались из открытых окон и дверей, поднимались высоко в ночное небо, скрывая дом от посторонних глаз и нежелательного вторжения. Огонь, послушный руке своего незримого хозяина, то стихал, отступая от стен, то наваливался с новой силой. Но, как ни странно, от тепла и жара этого пламени не обугливались стены и не трещали стекла. Огонь служил всего лишь своеобразным барьером, границей, которую невозможно было переступить или перелететь. И все, кто находился внутри дома, также не могли его покинуть.
Пламенем были охвачены все комнаты и коридоры; люди и вампиры метались между огненных стен, позабыв даже о собственной вражде. Вампиры, попадающие в это пламя, тут же превращались в жалкие кучки черного песка и пепла, которые развеивал ветер, влетающий в открытые окна. Людей же пламя щадило, оставляя на их телах лишь ожоги и неглубокие раны. Поначалу многие пытались спастись, выпрыгнув в окно, но тут же погибали, стоило им оказаться за стенами дома. Поэтому уже никто не стремился покинуть особняк, и тем более никто не спешил в него проникнуть.
С каждой минутой все меньше шума и криков раздавалось по коридорам — все меньше людей и вампиров оставалось в живых. Озверевшие и отчаявшиеся, они стали убивать друг друга, а огонь с радостью принимал в жаркие объятия своих новых жертв.
— Ксандр, посмотри, к чему привела твоя жажда мести… Остановись и уйми свое пламя, — прошептал мужчина, лежащий на полу маленькой комнаты на втором этаже. — Ксандр, когда ты стал таким жестоким и мстительным?
— Грегор, я всегда был таким. Неужели ты не знал этого? Мы столько лет с тобой знакомы, а ты так и не сумел понять меня, — вампир нагнулся над окровавленным человеком. — С твоей смертью я, наконец-то, обрету вечный покой, и вампиры смогут жить спокойно в этом жестоком мире.
— Жестоком мире? — мужчина засмеялся и его горлом пошла кровь. — Ксандр, тебе сколько лет?! Вампиры почти истребили всех жителей этого мира в своей слепой жажде крови и власти, пока на землю не пришел Страж. Теперь ты стремишься уничтожить единственную силу, способную сдержать кровожадность вампиров.
— Сейчас другое время. Многое изменилось. Мы изменились, и поверь, вампиры смогут решить свои проблемы сами, без вмешательства Стража.
— У вас был этот шанс, но что из этого получилось? — прохрипел мужчина, и на его губах появилась кривая язвительная улыбка.
— Страж, когда я убью тебя, у нас снова появится шанс, — яростно рявкнул вампир, но в его глазах была печаль. — Грегор, ты был мне другом не одну сотню лет, но долг сильнее дружбы и выше любви.
Мужчина, лежащий на полу, засмеялся на возвышенные слова вампира, но его смех больше походил на карканье старой вороны. Он положил ладонь на окровавленную грудь, стараясь сдержать хриплый стон.
— Не шути так, Ксандр, не то смех убьет меня раньше, чем это сделаешь ты. Вампир, говорящий о любви! Ты хоть знаешь, что это за чувство?
— Нет, — довольно усмехнулся Ксандр. — И безмерно этому рад.
— Когда-нибудь любовь придет к тебе и … жаль, что я не смогу увидеть, как она воспламенит твое сердце и сожжет тебя изнутри.
— Да, Грегор, в одном ты прав. Этого ты уже не увидишь. — Вампир наклонился к человеку, распростертому на полу. — Ты так много сил потратил, защищая людей и вампиров друг от друга. Сейчас твоя регенерация идет очень медленно. Мне можно не вмешиваться, ты и сам скоро умрешь.
— Папа, — вдруг раздался робкий девичий голосок.
— Что? — мужчина дернулся, но раны не позволили ему подняться.
— Страж, смотри-ка, кто тут у нас есть. — Вампир кинулся к шкафу и резко открыл дверцу. — Лизи, ты снова подсматриваешь.
Девочка с заплаканным лицом смогла только кивнуть. Ксандр помог ей выбраться из шкафа.
— Папа, — ребенок кинулся к лежащему на полу мужчине. — Папа… Папочка…
— Лизи, Лизи, и когда ты только будешь слушаться, — с сожалением в голосе сказал мужчина, окровавленной рукой гладя девочку по спутанным волосам.
— Папа, ты что умрешь? А как же я? Как Егор? — и слезы с новой силой потекли из ее глаз. — Ты уйдешь, как мама, да? И тоже больше к нам не вернешься? — Девочка упала на окровавленную грудь мужчины, рыдая еще сильнее. Грегор скривился от боли и едва сдержал слабый стон.
— Ксандр, ты помнишь ту ночь, когда я спас тебя? — прохрипел мужчина, придерживая девочку одной рукой, а другой вытирая кровавую пену со своих губ.
— Так и знал, что ты вспомнишь о моем долге. Чего ты от меня хочешь, Страж? Чтобы я спас тебя? — усмехнулся вампир.
— Нет, Ксандр, я прошу тебя только об одном: спаси мою дочь. Вынеси ее из этого дома и защищай, пока она сама тебе не скажет, что ты выполнил свой долг, — прошептал мужчина.
— Грегор, ты понимаешь, чего требуешь от меня, а что мог бы потребовать? — сквозь зубы процедил вампир.
— Понимаю, — спокойно ответил мужчина.
