В этом доме он провел свое детство. Хозяевами были родители его матери – строгие, но добрые в душе старики. Они приютили их молодую семью в самые тяжелые для нее годы. Отец бросил их, когда Ивану был всего год, а его сестре, Лене, должно было исполниться пять. Мать ушла под крыло к родителям, залечивала раны, поднимала детей, как могла. Дедушка, крепкий еще мужчина, ветеран, был Ивану и Ленке вместо отца. Бабушка будто стала «старшей мамой». Это было хорошее детство. Старики крепкой рукой держали хозяйство. Дед следил за насосной станцией и латал трубы, а в свободное время рыбачил, часто прихватывая с собой и внучка.
Иван и его сестра учились в одной из школ на окраине города и вместе с поселковыми детьми ездили в нее на автобусе. Ватага соседских детей стала им второй семьей – зимой они строили в обильной снегами степи настоящие крепости, а летом дни напролет пропадали на Волге… Это было славное детство!
Жизнь под крылом хозяйственных стариков текла спокойной теплой рекой. Менялась страна, пустел их поселок, но они словно и не замечали происходящего вокруг.
После окончания школы ему пришлось покинуть ставший родным дом – он поступил в университет, и ему выделили комнату в общежитии. Старшая сестра уехала еще раньше – она вышла замуж, и супруг вскоре увез ее в свой далекий город.
Иван учился на инженера пять лет. Поначалу часто приезжал в гости, но со временем всё реже и реже выбирался в поселок. Всегда бранил себя за это, но иначе не выходило. Лето он, конечно, проводил в родном доме, однако с каждым годом ему всё тяжелей было там. Ребята, с которыми он рос, уезжали, старики всё чаще болели, а мать грустила. Когда он был на третьем курсе, она сошлась с одиноким мужчиной и стала жить у него, в городе – позже они расписались. Он был только рад этому – новый отчим был порядочным, работящим, да и Ивану всегда было обидно за материно одиночество.
Хворающих стариков уговаривали продать дом и переехать в квартиру, но они отказывались. Не обращая внимания на болезни, они по-прежнему вели хозяйство, хотя это давалось им всё тяжелей. Мать Ивана часто навещала их, жила у них периодами, ухаживала. С каждой новой такой «вахтой» она всё больше мрачнела – старики болели, но лечиться всерьез не хотели. Она даже ругалась с ними, но всё было без толку.
Прошло несколько лет такой тягостной жизни. Потом произошло то, от чего все всегда убегали в словах, но что болью постоянно всплывало в мыслях о будущем. Старики ушли из жизни – быстро, один за другим. Они будто стали уже единым целым и не могли жить друг без друга.
Уход стариков стал ударом для семьи, особенно для матери Ивана. Он хорошо помнил похороны – угрюмую сестру, приехавшую издалека с мужем и маленьким сыном, мать с красными, сухими от бессонной ночи глазами. Помнил себя, свою ноющую боль в груди… Это была настоящая скорбь, без тени дежурного траура и притворства. Все помнили, чем были обязаны ушедшим, чувствовали, что потеряли что-то очень важное, то, что долго являлось фундаментом, опорой жизни. Крепкими стенами их общего дома.
Но время лечит. Постепенно жизнь наладилась и пошла своим чередом. Дом пустовал – никто не знал, что с ним делать. Мать приезжала иногда, наводила порядок, не давая воцариться запустению. Летом его использовали как дачу, и в нем собиралась вся семья. Приезжал Иван со своей невестой и мать с мужем, иногда даже привозила издалека свою семью Лена. Тогда в нем снова загоралась жизнь, скрипели половицы, стучали двери. Где-то шумел старый телевизор, звенел смех. В такие вечера, когда семья собиралась на дворе, казалось, что всё совсем как прежде. Что сейчас и бабушка выйдет из дома, держа в руках какое-нибудь особое варенье, а с наступлением темноты вернется от соседа слегка хмельной дед…
Но в остальное время в году, когда люди покидали дом, он стоял одинокий, смотрел на степь холодными, потухшими окнами-глазницами. Словно ждал чего-то…
О том, чтобы продать дом, поначалу никто не говорил. Мысль эта была какой-то неудобной, постыдной, что ли. Да и кому нужен он на окраине полузаброшенного поселка?
Но всё изменилось, когда Иван женился. Своего жилья у молодоженов не было, и оно даже не маячило на горизонте – они жили на съемной квартире. Обговорив всё на семейном совете, решили-таки выставить дом на продажу. Авось купят – можно будет взять ипотеку, а до того копить деньги. Как и ожидалось, желающих приобрести хоть и справное, но старое уже здание у южной окраины города сразу не нашлось. Прошел год. Казалось уже, что на этой идее можно ставить крест. Но что оставалось делать? Ждали…
