Аларик прервал его, по непонятной причине испытывая гордость, что взял под контроль дрожь в руках, как только она началась.
— Нет, мой принц, я не знаю Квинн. И никогда не узнаю. Так и должно быть, заявлено в законах Посейдона и самой действительностью. — Резкость его голоса не помогала. — Мы оба знаем, что она заслуживает лучшего, чем я.
Сказав это, он пробежал немного и прыгнул в воздух, обратившись в туман, и вылетел через верхнее окно Храма. Убежал от боли и боязни Конлана за свою женщину и ребенка. Сбежал от собственного темного, разрушающего душу голода по женщине, которой он никогда не будет обладать.
Но даже в форме блестящего тумана, он не мог убежать от последних слов Конлана, который прошептал.
— Такого человека не существует, старый друг.
Эрин заехала на подъездную дорожку к старинному викторианскому зданию, которое служило штаб-квартирой группе Круг света Сиэтла, и посмотрела в зеркало заднего вида. Гладкий, блестящий ягуар, в котором ехал Вэн, заехал прямо за ней, блокируя любую возможность побега. Ее руки мгновенно сжались на руле. В ловушке.
— Не то, что бы я хотела убежать, — прошептала она в пустой машине. — Это мой шанс построить союз с кем-то, кто в силах помочь мне. Помочь нам
Дверца ее машины открылась, когда она отстегивала ремень безопасности, и Эрин с удивлением посмотрела на него.
— Как ты…, ой, ладно. Суперсилы атлантийцев, я полагаю.
— Да, это я, суперВэн, к твоим услугам, — он отступил назад достаточно, чтобы дать ей возможность выбраться из машины. Она приняла это как вызов ее храбрости и вышла, став настолько близко, что ее лицо почти касалось его груди. Она уловила его запах, заманчивое сочетание морской воды с пряностями и с мужчиной. Заставила себя воспротивиться внезапному порыву зарыться носом в его рубашку и глубоко вздохнуть. Обернуться в его тепло и облегчить ледяную сырость зимней ночи в Сиэтле.
Опалы на ее пальцах завибрировали внезапным и пугающим зовом, который охватил все ее чувства. Одинокая, преследуемая. Они пели о желании, голоде и темных сторонах потребности. Колени Эрин почти подогнулись от этой силы, а руки воина подхватила ее.
— Не прикасайся ко мне, — выдохнула она, но было слишком поздно, слишком поздно. Песнь опалов занялась и росла в ее разуме, в ее душе, в ее иссушенном сердце. И там, где музыка вламывалась в границы ее контроля, нахлынула Дикость. Она заставила загореться ее нервные окончания и засверкала на коже, яркая и волнующая.
Глаза Вэна потемнели, и он сдержал проклятие, отскочив от нее, освободив ее руки. Она упала перед ним на колени, обхватив руками голову, закрепляя запретную магию. Бормоча слова силы себе под нос.
— Restrictos, terminos, immediamentos!"
Стараясь вздохнуть, она заставила магию отступить. Победила ее. И подумала, как долго она сможет еще контролировать голод дикой магии по проявлению в ней силы. Над ней.
Она открыла глаза, когда тень накрыла ее закрытые веки, и увидела, что атлантиец склонился над ней, всматриваясь ей в лицо. Признаки веселья исчезли, и она инстинктивно отступила от твердости его взгляда. Очень тонкий слой цивилизованности покрывал примитивную дикость этого воина, как поняла она.
— Что, во имя девяти кругов ада, это было? — выговорил он, глядя ей в лицо, как будто мог прочесть ее тайны в линиях ее плоти.
— Это было… — она споткнулась на той лжи, к которой столько раз прибегала в своем разуме, против этой самой возможности, отчаянно пытаясь найти причину. Еще одна мелодия раздалась в ее разуме. Мягкая, богатая оттенками, бессловесная лирика желания. Изумруды ее колец обожгли указательные пальцы.
Шок вновь нахлынул на нее. Изумруды! Но, ох. Его глаза. Его глаза.
— Что это такое! — спросила она, вместо этого уставившись на сине-изумрудное пламя, горящее в его глазах. У нее возникли мысли о том, что магия Дикости и Атлантиды пересеклись, — вода и электричество боролись за превосходство.
Катастрофа. Электрический удар. Боль. Смерть.
Прежде, чем он мог ответить, он поднялась и прислонилась к машине, не отводя от него взгляда.
— Что это за сине-зеленый свет горит в твоих глазах? Атлантийцы тоже способны призывать дикую магию?
Он вскочил на ноги.
— О чем ты говоришь? Что за сине-зеленое пламя? Что такое дикая магия? — он поднял руку, хотел было прикоснуться к ее лицу, потом опустил ее; сжимая и разжимая кулаки, он резко вздохнул.
— Извини меня, Эрин, — выкрикнул он эти слова, обойдя вокруг ее машины к месту пассажира, и открыл дверь. Он скользнул на сиденье и посмотрел в зеркало при неясном свете фонаря. А Эрин сделала неловкий шаг прочь от машины, решив скрыть правду о том, насколько его прикосновения поколебали ее защиту, и услышала, как позади нее закрылась дверца на пассажирское место. Машину так тряхнуло, что она почти упала.
