— И передай, пожалуйста, остальным, чтобы оставили меня в покое.
Рувнета интересовало все, чем занималась Айра. Он внимательно слушал и всегда задавал много вопросов, словно он был ее учеником. Она ощущала между ними неравенство.
«Он милый, он мне нравится… нравится… — она повторила еще раз, словно убеждая себя. — Он добрый, правильный, даже больше правильный, чем добрый, но он многого обо мне не знает, а если узнает, не поймет и не примет. А Ник понял бы?» — она оборвала последнюю мысль.
Темнело рано, густо синее, почти черное, небо было высоким и холодным. Его с криком рассекла пролетевшая ночная птица. Рувнет с Айрой стояли на балконе южной части замка, сооруженным наподобие смотровой площадки. Он настроил телескоп и предложил посмотреть. В замке была своя обсерватория, Айра даже помнила, как там проводили занятия и, как только темнело, в ней собирался извечный коллектив из четырех магов, не сменившийся до сих пор. Они и сейчас были там. Поэтому Рувнет просто попросил один из небольших телескопов и принес сюда. Когда-то он увлекался астрономией, и многое еще помнил. Айра знала всего несколько созвездий, но, несмотря на посредственные познания в этой области, могла часами всматриваться в уходившее в вечность пространство, усеянное мириадами звезд.
В телескопе виднелась небольшая светящаяся размытая область голубовато-сиреневого цвета, переходившего в бледно-желтый и зеленый. На ее фоне различались яркие белые точки.
— Что это? — спросила Айра.
Лицо Рувнета вдруг оказалось рядом. Айра почувствовала его тепло в осеннем холоде и приятный еле уловимый запах кожи.
— Туманность «Аркизианы», — сказал он, — самая яркая.
Айра снова посмотрела в телескоп.
— Похожа на крылья бабочки.
— Да, — ответил Рувнет, тоже смотря в стекло. — В большой телескоп ее, конечно, видно лучше, но там сама знаешь кто.
Она опять почувствовала его тепло, совсем близко. Рувнет повернулся к ней, улыбнулся и выпрямился. В сумраке его волосы казались темными, а кожа смуглой.
— Давай попытаемся увидеть что-нибудь еще, — предложил он и начал разворачивать телескоп.
«Ну почему ты такой правильный?» — подумала Айра.
Рувнет стоял к ней спиной, настраивая телескоп.
— А на что мы сейчас будем смотреть, Н..? — спросила она и чуть было не назвала его Ником.
Он указал пальцем в небо, где расположилось созвездие из девяти звезд.
«Он ведь мне нравится,» — подумала Айра.
«Кого ты обманываешь?» — сквозь толщу сознания пробился слабый внутренний голос. — «Себя, конечно» — ответил он на свой вопрос. — «И, кажется, у тебя неплохо получается.»
Айра облокотилась о перила. Она всматривалась в звезды, словно они могли дать ответы на вопросы. Рувнет подошел к ней. Они стояли близко друг к другу, смотрели на одни звезды, но видели разные.
Они подошли к лаборатории, держась за руки. Ник хмуро покосился на них и вошел первым. За ним вошла Айра.
— У вас появилась скверная тенденция к опозданию, — как бы между прочим заявил Саймир, раскладывая что-то на столе.
— Десять минут ничего не решат, — ответил Ник, — давайте начинать.
— Хорошо, — сказал Саймир, — давайте. Я приготовил все необходимое.
— Отлично, — похвалил Ник.
Он взял две пробирки и вылил их содержимое в чашу.
— Давай помогу, — предложила Айра. Плохое настроение Ника читалось по резким движениям, с какими он брал и ставил предметы, и несвойственной ему немногословности. Воздух словно наполнился электричеством, готовый разрядиться в любой момент.
— Я справлюсь, — ответил он, добавляя в чашу содержимое еще одной пробирки.
Саймир недовольно наблюдал за его действиями.
— Подожди минуту, — прервал он, — я достану записи.
— Я помню.
— Все же лучше подстраховаться.
Он полез в шкаф, извлек оттуда папку с бумагами, открыл ее и стал диктовать:
— Одна часть янтарного тигемина, две части полигирала, одна — ксерона.
— Есть, дальше.
— Две части ребигской соли.
Ник отмерил ложкой необходимое количество.
— Дальше.
— Постойте, — прервала Айра. — По-моему это была не ребигская.
— Именно ребигская, — возразил Ник. — Разве я не знаю, как она выглядит?
— Надо проверить.
— Дальше.
— Пожалуйста, проверь, — настаивала она.
Ник молча сверлил ее глазами. Она подошла сама и прочла вслух неразборчивую надпись на пузырьке «ривильская соль».
— Ох, ё-ё-ё, — только и успел вымолвить Саймир.
В ту же секунду комната заполнилась едким серым дымом, и раздалось громкое «бабах».
Видно не было ничего. Двое кашляли где-то в углу, закрывая рукавом рот и нос. Саймир оказался самым быстрым: он вовремя задержал дыхание и, как только прогремел взрыв, бросился открывать окна и сам наполовину высунулся наружу. Следом за ним то же проделали Айра и Ник.
Вид у Ника был побитой собаки. Он собирал с пола разбитую посуду и предпочитал не смотреть в сторону Айры, пытавшейся придать тому, чему еще возможно, прежнюю форму. Он никак не мог понять, как получилось, что он перепутал соль.
Лаборатория сейчас напоминала жилище древнего человека: запачканные сажей стены, на полу куча всякого хлама и соответствующие ей чумазые обитатели.
— Повеселились, так повеселились! — высказал Саймир.
