Айра невольно прижалась к стене у окна, а он подошел и положил свою ношу на скамью. Под длинным черным покрывалом угадывались очертания женщины. Затем он повернулся к Айре лицом, и она вжалась в стену еще больше, ощущая его дыхание.
— У нас мало времени! — тихо сказал Герион.
— Кто это? — дрожащими губами спросила Айра.
— Неважно, — ответил он.
Но Айра сняла покрывало, и от изумления оно выпало из рук. Это была она.
Герион поднял покрывало и снова накрыл им женщину.
— Переоденься! — сказал он и отдал ей дорожную одежду и сапоги. Она быстро переоделась, все это время он стоял, не отворачиваясь. — Идем! — он схватил ее за руку, почти до боли, вывел из камеры и быстро потащил по уже знакомым коридорам наверх. Нигде на их пути, ни на выходе из камеры, ни дальше, не было стражи, факелы, всегда освещавшие подземелье, практически потухли, из последних сил вздрагивая густым желтым светом. Но ей не нужно было видеть, чтобы понять, как все переменилось. И этого человека она уже не могла ненавидеть.
Он крепко сжимал ее руку, словно боясь отпустить. Дойдя до поворота, они резко остановились. Послышались приближающиеся голоса, двое стражников с факелами прошли мимо. Он еще сильнее сжал ее руку. Как же ты решился на такое?!
— Зачем ты это делаешь? — спросила она, когда опасность миновала.
— Отдаю долги, — как можно суше ответил Герион, но его голос заметно дрогнул. — Когда-то ты спасла мне жизнь, и я помню об этом, как бы странно для тебя это ни звучало. Никто, за всю мою проклятую жизнь, не сделал для меня даже десятой части, — ему тяжело давались слова. Он говорил так, словно задыхался. Но те чувства, что были в его душе, помимо воли прорывались наружу и мучили его, потому что его природа была чужда им, она противилась и душила их всеми способами.
Наконец они дошли до зарешеченного окна. Герион взялся за решетку, и она легко поддалась. Затем он достал из плаща кинжал и протянул его Айре. Она узнала в нем свой, тот самый, который потеряла в день их первой встречи. Она взяла кинжал.
— Теперь уходи! Быстрее!
— А ты?
Он усмехнулся.
— У меня здесь еще остались дела.
— Тебя убьют!
— Нет, — Герион покачал головой, — они не узнают.
«Отсюда не уйти! Да ведь и идти некуда…», — подумал он. — «Я, Герион нир ши Равиос, сын простого крестьянина, много лет назад попавший в плен к черным магам, черный маг не по рождению, терпевший унижения и презрение, сын, от которого отреклась его семья, не ставший своим нигде, я сделал все, чтобы те, кто унижал и презирал меня, склонили предо мной головы, я изгнал из своего сердца тех, кто отрекся от меня, и вот я дошел до самой вершины, меня боятся и слушают, одним лишь словом я могу уничтожить своих врагов, но я больше не знаю, куда идти. Я смотрю вниз с вершины своего одиночества и вижу там лишь мрак беспросветной ночи. Он расстилается далеко за горизонт, и в нем нет ничего. Лишь один шаг отделяет меня от абсолютной власти, но этот шаг — лишь прыжок в пропасть. Уже ничего не исправишь…».
Он достал небольшой мешок.
— Здесь еда и план местности. Главное — перейти границу! Ну, все! Иди!
Айра слегка дотронулась до его плеча.
— Спасибо… правда… Я не думала…
Герион, не отрываясь, смотрел на нее. Рукой он невольно коснулся ее лица, затем притянул к себе и поцеловал. Теплая ласковая волна разлилась по телу. Она чувствовала его горячие губы, его дыхание, его руки…его сердце…
Он опомнился.
— Уходи! — приказал он. — Ты теряешь время!
Она посмотрела в окно, и у нее закружилась голова.
— Здесь слишком высоко, я не смогу!
— Сможешь! Другого выхода нет! — он держал ее за руки и смотрел своими невероятными малахитовыми глазами. — Ты сможешь! Ты ведь уже совершила невозможное!
Она встала на подоконник.
— Прощай и пусть небо хранит тебя!
Айра произнесла заклинание и выпрыгнула в окно.
«Надеюсь, мы больше не встретимся!» — но не успел он подумать, как острая боль парализовала его тело. Герион упал на пол, корчась в судорогах.
«Ты пожалеешь об этом!» — сквозь боль он услышал голос в своей голове. — «Как ты посмел сделать такое?»
«Пошел прочь! Я не звал тебя!» — мысленно ответил он.
«Ты еще ответишь!» — пригрозил дух и исчез.
Несколько минут Герион лежал на полу без сил, затем медленно сел, все еще ощущая жуткую слабость и отголоски пульсирующей боли. В голове плыло и кружилось.
С трудом ухватившись за подоконник, он, наконец, поднялся, поставил на место решетку и все еще неуверенной походкой последовал во мрак коридоров. У него было дело, которое следовало завершить.
