Но сейчас она поняла, почему его заинтересовал этот вопрос, и удивилась, что он не пришел в голову ей самой.
– В смысле? – не понял Алекс. – На мотоцикле. Ну, то есть… У меня мопед.
– Вы появились позже нас, – продолжила Юля мысль Игоря, – и почему-то удивились нашему присутствию, хотя не могли не заметить машину у ворот.
– Когда мы приехали, никакой машины не было, – заверила Настя.
– Мы тут уже часа полтора, если не два, – добавил Алекс. – Просто мы всегда при возможности проезжаем на территорию и не бросаем мопед далеко. Привычка. Чтобы не увели.
– Вы так долго снимаете свое видео? – удивился Влад.
– Нет, почему? – в свою очередь удивился Алекс. – Снимать мы только начали, до этого все корпуса облазили, искали… зацепки. Но ничего не нашли.
Небольшая пауза между словами заставила Юлю думать, что искали они что-то вполне конкретное, а не просто абстрактные зацепки. Этими мыслями она поделилась с Владом, как только они распрощались с парочкой блогеров, дав напоследок совет все-таки поделиться с полицией всей известной им информацией.
– И еще мне показалось, – добавила Юля, – что эта Настя хотела сказать что-то другое, когда вы спросили, почему Кирилл и Ярослав отправились сюда. Думаю, Алекс про что-то умолчал.
– Интересно, – задумчиво протянул Влад. – И еще интереснее, на чем сюда приехали Кирилл и Ярослав. Где их транспорт? И почему его отсутствие эту парочку не смущает?
Юля машинально оглянулась, ища взглядом ответ на его вопрос, но не увидела даже заявленный мопед Алекса.
– Может быть, у ребят тоже был неприметный мопед? – предположила она. – Или они приехали сюда на такси? Поэтому потом Кирилл и шел пешком?
– Возможно. Надо все как следует самим осмотреть. В смысле, вам с Игорем.
– А вы? Будете еще пытаться что-то нарисовать?
– Нет, не думаю, – вздохнул Влад. – Почему-то сегодня это не работает. То ли место не то, то ли… Не знаю. Я лучше посижу в машине. Может быть, там меня… осенит.
Шмелев на звонки Соболева так и не отозвался, хотя прежде, чем отправиться его искать, как обещал Велесову, тот набрал его номер еще раза четыре, выслушав все гудки до сброса. На пятый раз дозвониться уже не удалось: после знакомой до оскомины трели робот холодным голосом невозмутимо сообщил, что абонент в настоящий момент для звонка недоступен или находится вне зоны действия сети. Соболев предположил, что его звонки разрядили Шмелеву аппарат, и тот выключился.
Попытки связаться с психотерапевтом через больницу или собственный кабинет, в котором он принимал клиентов, тоже провалились: в психушке его видели только накануне вечером, когда он привез Пронина, а секретарь и вовсе не видела его после отъезда с Федоровым.
– Валентин Евгеньевич ночью отправил мне сообщение с просьбой отменить все назначенные на сегодня встречи, – несколько взволнованно сообщила она. – Я его прочитала только утром, пыталась перезвонить, но он не ответил. Вообще-то это странно, обычно Валентин Евгеньевич очень серьезно относится к назначенным сеансам…
Вот тогда Соболев наконец забеспокоился. Куда Шмелев мог деться? Почему не отвечает на звонки? Если отменил встречи, чтобы заняться Прониным, то почему так и не явился в больницу? Если не собирался им заниматься, то зачем отменил записи? Почему сделал это посреди ночи? Чем таким срочным и важным он, черт побери, может быть занят?
Уточнив у секретаря, живет ли Шмелев по адресу регистрации, Соболев попрощался с женщиной, уже натягивая куртку. Петр Григорьевич, слышавший все разговоры, начал собираться еще раньше, поэтому, невзирая на свою фирменную медлительность, уже был готов ехать.
До нужного дома они добрались довольно быстро, а вот попасть внутрь оказалось не так просто: чтобы войти, требовалось позвонить в домофон, но все попытки сразу обрывались, как если бы трубка в квартире Шмелева была снята.
– Да он издевается, что ли? – не выдержал Соболев после третьей попытки и раздраженно стукнул кулаком по двери.
В ответ раздался протяжный писк и дверь открылась, выпуская молодую мамочку с маленьким ребенком в коляске. Петр Григорьевич торопливо придержал тяжелую дверь, а Соболев галантно помог коляске преодолеть высокий порог, после чего оба с чистой совестью вошли в подъезд.
На звонок в дверь реакции тоже долго не было. Настолько долго, что Соболев успел потерять надежду.
– Так, и что дальше? Будем объявлять его в розыск и ломать дверь? – страдальчески поинтересовался он.
Петр Григорьевич пожал плечами.
– Да вроде причин для розыска пока нет: он ничего не нарушал и отсутствует всего несколько часов. Сам понимаешь, рано.
Соболев это понимал. Равно как и то, что без врача будет весьма проблематично забрать парня из клиники или хотя бы просто получить доступ к нему.
От безысходности он позвонил еще раз, тремя длинными звонками, и постучал кулаком в дверь, проорав грозным голосом:
– Шмелев, открывайте! Полиция!
