Эмма остановилась, только когда ноги ступили на деревянные сооружения над гладью озера. Позади неё осталось небольшое кирпичное здание, похожее на домик стрелкового клуба. По левую сторону были привязаны лодки и скутеры, покрытые прозрачным брезентом.
Эмма подошла к концу причала и опустилась на доски. Она свесила ноги и уставилась на колышущуюся воду. Прямо перед ней проплыла небольшая уточка, проплыла -- и исчезла под пирсом. Точно так же уплыла её заветная мечта. Или она сама утопила её своим поведением? Сложно было поверить, что проректор говорила правду об отсутствии мест. В глазах девушки заблестели слезы; дрожащий ком внутри разжался, и её затрясло с полной силой. Слезы никогда не спрашивают разрешения.
"Что теперь? -- всхлипывая, Эмма закрыла лицо руками. -- А чего ты ждала? Думала, что эта черная полоса закончится, и ты сможешь чего-то добиться? Как глупо... ". Жалея себя, девушка не заметила, как слева тихо соскользнул в воду пепельно-рыжий ворох волос. Тем временем, сквозь слезы и мысли она услышала скрип позади себя. Все, что случилось следом, произошло очень быстро.
Эмма обернулась на звук, ожидая увидеть Макса, который, -- как она, краем глаза, успела заметить, -- последовал за ней, когда та вне себя вылетела из кабинета проректора. Но в двух шагах за её спиной стоял вовсе не Максим Сваровский. С внушительной высоты, из-под спадающей со лба темно каштановой челки, её внимательно изучал взгляд жгучих смольно-карих глаз. Они смотрели молча, почти не мигая. И вдруг, эти глаза скользнули сквозь неё и расширились, а в следующий миг кто-то сзади схватил девушку за ноги и рванул вниз.
Эмма умела плавать. Не так хорошо, как сидела в седле, не так хорошо как стреляла по мишени, -- но определенно достаточно, чтобы не пойти ко дну. Вынырнув, она испытывала двойственные чувства: во-первых, это была радость от осознания того, что она уже не под водой, а во-вторых -- злость. В ней закипела злость, когда она увидела рядом в воде улыбающегося парня с намокшими рыжеватыми волосами и поняла, что произошло.
-- Ах ты, придурок! -- крикнула она и со всей силы лягнула его, -- как ей самой показалось, -- в живот.
Но вода смягчила удар, и парень лишь разозлился. Со словами "Да кто ты такая" он подплыл было к ней, но тут сверху раздался громкий предостерегающий голос:
-- Успокойся, Ларс! -- Эмма подняла глаза и увидела протянутую руку.
Бросив на притихшего рыжика победный взгляд, девушка ухватилась за неё и была вытянута из воды одним быстрым движением. Оказавшись на твердой поверхности, она собиралась поблагодарить парня и не смогла вымолвить ни слова. Такой яркой красоты она еще не видела. Все внутри словно онемело: зрение, слух, обоняние и осязание превратились в один непроницаемый портал между ними. Он был красив, красив и статен. Немного смуглое лицо юноши излучало твердую уверенность. Гордо вскинутая голова, ровная осанка и крепкие плечи. Он не был похож на Макса, которым Эмма залюбовалось в день знакомства. Нет, они были разные, словно день и ночь.
Спаситель был немного выше её друга. Он был более строен, чем Макс и, в полную противоположность блондину -- имел темные короткие волосы на более узком, породистом лице. Ровный нос был идеально пропорционален, как и все в нем. На левой скуле парня, почти у виска, скрываемого разделенной пробором челкой, виднелась красивая темная родинка, а над правой верхней губой, почти у самого её уголка, была точно такая же вторая.
Эмма застыла как завороженная. Её ладонь в его руке приятно покалывала, направляя тепловые импульсы по всему телу. Но, состояние безмолвного восхищения длилось не долго, и мгновенно сменилось раздражением, когда она заметила на себе скользящий взгляд его наглых глаз. Догадаться, почему он пялится на её грудь, было не сложно. От воды и ветра ей стало холодно, а мокрая блузка плотно прилипала к телу. Эмма вспыхнула, и выдернула свою руку из такой, казалось нежной, но крепкой мужской ладони. Парень тихо усмехнулся, и его губы скривились в порочной улыбке. В этот момент это лицо уже не казалось Эмме таким притягательным. Сейчас она чувствовала что-то на грани неприязни с отвращением.
-- Глядя на тебя сейчас, я уже не думаю, что поступок Ларса так глуп, как мне показалось вначале, -- произнес он медленно и с расстановкой.
При этом его глаза снова оказались в районе её груди. Эмма опустила глаза и покраснела еще больше: две злосчастные пуговицы были расстегнуты, и взору нахала предстала её грудь в кружевном тонком лифчике.
-- О, прошу, не надо, -- промурлыкал "спаситель", когда она начала судорожно приводить себя в порядок.
Эти слова стали последней каплей и, неожиданно как для себя, так и для парня, она дала ему пощечину. Повисла тишина. Уже выбравшийся из воды Ларс тихо присвистнул. Эмма взглянула на парня перед ней и съежилась: на щеке горел след от её руки, а в глазах пылала тихая ярость. Одним рывком он оказался к ней так близко, что казалось, она сейчас задохнется. Крепкие руки больно сжали плечи, и он прошипел ей в ухо:
