Пробуждение (СИ) полностью

Он вновь пополз вперед (вернее, назад, потому что в этой проклятой вентиляции приходилось ползти ногами вперед, памятуя тот, самый первый, неудачный опыт, когда он чуть было не свернул себе шею, выбираясь из такой же норы вниз головой), выскользнул из люка, повис на руках, мягко спрыгнул… прямо в кольцо ожидавших его руммов.

Их совсем не было видно под стеной, когда он в первый раз выглядывал через решетку, и в первый миг Йаати просто не поверил глазам… а потом вообще крепко зажмурился, чтобы не свихнуться. К его счастью, твари были уже слишком близко, чтобы атаковать его Куклами, а потому просто набросились со всех сторон и схватили его, оглушая диким не то воем, не то писком — от одного этого запредельно чужеродного звука все волоски на его теле встали дыбом.

Йаати бешено задергался от прикосновений их отвратительно холодной, гладкой плоти, — казалось, что в него вцепились мертвецы, скрипя и стрекоча, словно орда каких-то невыразимо мерзких, чудовищных насекомых, — но десятки цепких лап всё же пересилили его и повалили на пол.

Йаати оцепенел, уже совсем не думая от страха, — и тут весь этот треск и писк перебил мощный гул очереди. В лицо, на все тело брызнуло что-то горячее, остро и страшно запахло кровью и озоном. Десятки вцепившихся в него лап сжались так сильно, словно вместо пальцев у них вдруг проросли стальные стержни.

Ну, вот и всё, подумал он почти с облегчением. Потом в нем словно что-то лопнуло и обрушилась тьма.

Но это, однако, был ещё не конец. Когда на него навалилась воющая орава, затрещали выстрелы и сверху полилась горячая кровь, в голове у Йаати словно выбило пробки. Следующее его воспоминание, — он стоит у монолитной стены, залитый кровищей, но целый. В голове ухало и гудело, мир вокруг плыл, кружился и куда-то проваливался, — но уже не пытался исчезнуть. Йаати ошалело помотал ей, потом осмотрелся. Он стоял по пояс в груде мертвых, порубленных очередями руммов, в облаке невыразимо мерзкой дымной вони, похожей на вонь сгоревшего хитина. Метрах в десяти из люка в высоченном потолке свисала уже знакомая ему турель, которая и устроила всё это кошмарное побоище. Коротко пискнув, она поднялась вверх, люк закрылся, — но Йаати успел разглядеть рельсы, по которым она двигалась. Похоже, что вдоль всего монолитного на вид потолка шли ряды таких вот откидных панелей. Враг никак не мог знать, откуда ему ждать «сюрприза». Такое вот решение было не в пример разумнее обычных, стационарных турелей, всё же уязвимых к огню противника…

Йаати какое-то время думал об этом, просто чтобы не свихнуться (для одного дня переживаний набралось уже, пожалуй, многовато), потом, всё ещё жмурясь и кашляя от едкой вони, распихал груду чудовищных тел и выбрался на пол. Сейчас он разглядел, что залит вовсе не кровью, а всё той же густой оражневой жидкостью, удивительно похожей на сок, но пахнущей металлически-остро, как кровь. От отвращения его тело свело резкой судорогой… но ничего, похожего на душ, поблизости не было, так что оставалось терпеть. В конечном счете, ему всё же повезло — по крайней мере, он смог вырваться из того замкнутого… комплекса, в который его первоначально занесло.

Там, к его счастью, никого не оказалось, — но все двери и ворота, конечно, оказались заперты, а единственный незагороженный туннель вел в кромешный мрак, в котором дышало что-то чудовищное — по крайней мере, когда дующий в спину ветерок вдруг сменился ударившей в лицо волной жаркого, влажного, пахнущего сырым мясом воздуха, Йаати просто бежал со всех ног. Он и представить не мог, что такое там находится, так что в итоге ему пришлось лезть в какие-то коммуникации, явно не рассчитанные на людей. По ним он выбрался в бездонное, безверхое пространство, заполненное тускло светящимся зеленоватым туманом, похожее на какой-то завод, — вдоль стен сплеталась сложная сеть рельсов, с которых свисали сегменты каких-то непонятных механизмов. Пересечь его удалось только с очень большим трудом, — но он всё же забрался в вентиляцию, и в итоге в этот вот туннель, где сразу же едва не сдох…

Йаати ошалело помотал головой. Смешно, — но пробираясь нагишом по трубам над мрачно-зеленой смутной бездной, или, едва дыша, вдоль стены по карнизу, столь узкому, что пальцы босых ног уже висели в воздухе, даже не дрожа, а натурально корчась в судорогах от холода, он чувствовал себя удивительно живым, словно создан был для жизни в этом мрачном, ледяном, металлическом лабиринте…

Сейчас он едва мог поверить, что, выбравшись на крышу какого-то непонятного огромного блока, к которому снизу сходились бессчетные кабели — блока, с которого дальше не было дороги, — он просто сиганул вниз, как-то ухватившись на лету за один из кабелей, и перебрался по нему через туманную пропасть, последние несколько метров поднимаясь уже почти вертикально, только за счет силы рук, и при этом не боясь ни черта…