Я оторвалась от чтения, вспоминая, как Адриан говорил о том, что улленару – артефакт, ведущий к Пяти Великим Вратам. Вроде он дает возможность увидеть их. А что такое Пять Великих Врат? Это мертвые порталы, оставшиеся с незапамятных времен, когда правили Ушедшие. Ходят легенды, что если найти Пять Врат, то они укажут путь к Шестым. И тогда откроется путь в иные измерения. Но мне кажется, это скорее выдумка сказителей.
– Хелен! – окликнула подругу, которая возилась неподалеку.
– А? Ой, Лиз, смотри, я чей-то дневник нашла! С цветочками.
– А я вон чего, – помахала парой листов. – Слушай, у тебя зрение еще не того?
– Я чувствую себя кротом, – вздохнула Хелен.
Она отряхнула руки и подошла ко мне ближе, сопровождаемая одним из летающих круглых светильников. Я подвинулась, освобождая место рядом с собой. Ничего, коробка крепкая, а мы худенькие.
– Чего тут?
Я молча сунула ей листы. Хелен подвинула их ближе к лицу, недоуменно вздернула брови.
– Лиз, кажется, ты перетрудилась. Зачем мне старинные рецепты супов?
Я едва не закашлялась. Она издевается? Какие рецепты?
Забрала у Хелен листы и еще раз присмотрелась.
«Я знаю, что огромная ошибка прятать его далеко… возьмите три ложки острого перца и медленно вмешайте в бульон».
– Волшаночки-мамочки! – прошептала я тихо. – Кажется, и правда доработалась…
– Что такое?
«Эта осень опять холодная, из-за погоды приходится переносить испытания в подземный полигон… шар… возможно открыть… улленару необходимо сохранить… а теперь добавьте маринад… мясо необходимо порезать на кусочки…»
– Лиз, ты меня пугаешь, – призналась Хелен. – Что такое?
– Да я так, – пробормотала озадаченно. – Так это рецепты?
– Ну… – Подруга взяла у меня еще несколько листов, просмотрела. – Да, старые рецепты. Может, кто-то из учителей читал или повар для себя записывал. Да зачем они тебе? Будешь в супчиках Гловеру упражняться?
Я замахнулась на нее шутливо остатками обложки. На ней мелькнула полустершаяся надпись «Записи. Прочее». Про супы ничего не было.
Может, я правда схожу с ума?
– Лиз, да что ты так на эти рецепты уставилась?
– Ничего. Это я так, подумала, что шутка.
Хелен на меня как-то странно посмотрела и сообщила, что нам обеим точно пора на воздух. А то вон некоторые уже заговариваются.
Листы я сложила по порядку и сунула обратно в папку. Сделала вид, что понесла в ту кучу, куда складывали мусор, а сама незаметно сунула находку под мантию, за ремень. Сама не знаю зачем. Но Хелен не видела в записях того, что видела я. Почему?
Мне нужно посоветоваться с Адрианом. Он единственный из старших классов, кого я знаю и кому доверяю.
За прошедшее время наша переписка стала делом привычным и чем-то необходимым. По крайней мере, для меня. Убедившись, что Хелен заснула, я осторожно открывала дневник и писала. И ждала ответов, легких и ироничных. Почти каждое утро я просыпалась раньше будильника и первым делом лезла под подушку.
Если бы не эта переписка, я бы сошла с ума от тоски, запертая в школе. Выходить в город мне было все еще запрещено. Пару недель назад отец приезжал за мной, чтобы я провела выходные дома, но я сама отказалась выходить к нему, обиженная на родителей. Вопрос с моей помолвкой так и оставался в подвешенном состоянии.
Гловер не подходил ко мне, заняв выжидательную позицию. Все еще ждал, что я сдамся и приползу к нему с просьбой вывести меня в город. Но я держалась стойко. Нужные мелочи покупали друзья, как и подкармливали чем-то вкусненьким из города. Учеба и отработка занимали все мое время, а отдушиной было общение с Адрианом.
Он не ограничивался только перепиской, присылая время от времени доставкой букетики цветов или милые безделушки. У меня появилась целая коллекция котиков. Статуэтку пузатого рыжего кота в очках, читающего книгу, доставили после того, как я упомянула, что допоздна засиделась за учебником. Котика с мышкой в лапе – после моего рассказа об отработке в архиве. Каждый раз я не знала, чего ожидать, разворачивая переданный подарок, доставленный на проходную школы. Больше всего любила котика с фонарем в лапах – магический светильник для чтения книг.
– Хватит на сегодня, – сказала я Хелен.
– Каждый раз, когда выхожу отсюда, чувствую, как на мне осел толстый слой пыли, – пожаловалась подруга, и громко чихнула.
– Будь здорова!
– Ага, будешь здесь. Не понимаю, и от кого они закрывают этот хлам? – проворчала она, наблюдая, как я запираю дверь архива. – Сюда же по доброй воле никто не сунется.
– Это точно, – согласилась я. Сумрак коридоров нес в себе холод, пробирающий до дрожи, а гулкое эхо шагов действовало на нервы и заставляло невольно ускорить шаг.
