«Я никогда не считал нужным соответствовать чьим-то ожиданиям. Конечно, я был глубоко опечален смертью нашего наставника, но не винил в ней себя, как Амон».
– Тогда почему ты продолжаешь служить Египту? Мне показалось, ты слишком любишь жизнь, чтобы тысячелетиями блуждать по загробному миру. Что мешает тебе бросить?
Астен надолго замолчал. Я уже собиралась повторить вопрос, когда у меня в голове снова раздался его голос:
«Понимаю твое удивление. На самом деле все эти века меня удерживает лишь одна мысль. Она – и фантазии о толпах прекрасных женщин, которые встретят меня после пробуждения, конечно. Я мог бы назвать сотни причин давно оставить эту службу, но все их перевешивает один-единственный аргумент».
– И какой же?
Белоснежная птица скосила глаза на сокола, летящего чуть поодаль, и принялась взмахивать крыльями медленнее – пока они не поравнялись.
«Я люблю своих братьев».
Признание Астена прозвучало совсем тихо, но было пронизано такими пылом и решимостью, что я вдруг подумала, что совершенно не знаю этого человека.
«Вот и все. Я не оставлю их даже ради самых прекрасных женщин мира. За исключением тебя, разумеется! Если бы ты согласилась улететь со мной в закат, я забыл бы о братьях быстрее, чем звезда падает с небосклона».
Я улыбнулась.
– Нет. Не забыл бы, – я легко похлопала его по пушистой шее и снова задумалась, что никогда не видела таких странных птиц.
«К твоему сведению, я звездный ибис – редкое и прекрасное создание, – обиженно откликнулся Астен в ответ на мои мысли. – Так что дай мне шанс, принцесса».
– Он тебе не нужен. Кстати, раз уж мы о них заговорили – где эти толпы прекрасных женщин?
«Тебя интересует, свободен ли я для ухаживаний?»
Я закатила глаза.
– Просто любопытно, как сложилась бы ваша жизнь, если бы вы не стали полубогами. Амон – старший, значит, он должен был жениться первым, верно?
«Почему ты решила, что он старший?»
– Не знаю. Наверное, потому что он пробудился первым.
«Он не старший. Амоз опередил его на несколько минут, а я опоздал почти на час».
– Погоди-ка. Хочешь сказать, вы тройняшки?
«Что такое тройняшки?»
– Ну, когда у одной матери рождаются сразу трое детей.
«Понимаю твое замешательство. Нет, у нас разные матери».
– Значит… У вашего отца было несколько жен? Наложниц?
«Нет. Мой отец любил мою мать и только ее одну».
– Тогда я запуталась. Как вы можете быть братьями при разных матерях?
«Родители зачали нас, когда в Египте воцарился культ Сета. Мы появились на свет в один день, хотя каждый в своем городе. Жрецы объявили это знаком богов, поэтому родители воспитали нас вместе, словно братьев – надеясь, что в будущем мы объединим под своей властью весь Египет.
Мы поочередно жили в трех царствах. Кровь не смогла бы связать нас крепче, и даже между единоутробными братьями не могло быть дружбы нежнее. Каждый из нас наследовал собственное царство, а потому нас не тревожила зависть или ревность».
– Похоже, у вас было отличное детство.
«Ни один смертный не мог бы желать детства более счастливого, чем то, которое выпало нам. Что ж, я достаточно усладил твой слух историями нашего возмужания – не пора ли и тебе рассказать о себе?»
– Вряд ли мое детство покажется тебе интересным.
«Напротив, ты мне весьма интересна».
– Как девушка или как личность?
«Разве я не могу быть очарован обеими?»
– Гм, ладно. И о чем ты хочешь услышать?
«Почему бы тебе для начала не открыть мне свое самое сокровенное желание?»
Я рассмеялась.
– Зачем? Ты в свободное время подрабатываешь джинном на полставки и выполнишь полтора моих желания?
«Зря смеешься, принцесса. Мне доступна магия, рассеянная среди звезд, а это не пустяк. Ну же! Открой мне свои мечты, и я добуду все, чего бы ты ни пожелала».
Даже если бы я верила, что он может выполнить свое обещание, – чего бы я хотела на самом деле?
– Я хочу, чтобы Амон снова был здоров. Такое ты можешь исполнить?
Астен несколько секунд помолчал.
«Среди нас целитель – Амоз. Он сделает все, что сможет, едва пробудится».
– А у Амона вообще хватит сил его пробудить?
«Если нет, я ему помогу».
– Спасибо.
«Ты заботишься об Амоне».
– Да.
«Даже зная о его предназначении?»
– Конечно.
«Тогда он счастливец, что тебя встретил».
Я облизнула обветренные губы.
– А чего хочешь ты? Наверняка же какая-нибудь мечта греет тебя все эти тысячелетия в загробном мире?
«Я не осмелюсь выдать желание своего сердца, – ответил Астен после паузы. – Высказать его – пусть даже человеку такому понимающему, как ты, – значит отдать свою судьбу на волю космических ветров. Дерево, растущее у меня в груди, ветвится мириадами возможностей, но стоит выставить его на холод, как я осиротею и останусь опустошенным».
– Мне очень жаль, что вас постигла такая судьба. Должно быть, в посмертии ужасно одиноко.
«Мы есть друг у друга. И я благодарен уже за это».
Я почувствовала, что Астен впадает в тоску – состояние, в котором его было очень странно видеть, – поэтому решила переменить тему.
