Эф-Пи был крепким мужчиной, и все равно Джагхед тревожился, как он там, в тюрьме. Арчи, конечно, тоже силен, но он не крепок. В тюрьме его разжуют и выплюнут.
– Конечно. – Он положил теплую, уютную ладонь мне на затылок. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы не допустить этого.
Он тихонько поцеловал меня в макушку, и я опять улыбнулась.
– Полный рот моих волос набрал?
– Может быть, – рассмеялся он.
– Напрасно я побрызгала волосы лаком.
Мы сидели в тишине и старались не думать, что будет, если Арчи уйдет. Вместо этого старались вспомнить все, что случилось с нами с тех пор, как приехала Вероника. Это произошло в конце прошлого лета, и за тот месяц изменилось все.
Джагхед снова привалился к стене:
– А помнишь, как в прошлом году мы с Вероникой ездили на выходные в город? Когда она была еще новенькая, но наша четверка уже крепко сдружилась?
– Конечно.
В той поездке случилось столько интересного… Но кроме того, в тот раз между нами пролегла некая глубоко скрытая трещина. На поверхность всплыло то, о чем мы предпочли бы не думать. Назовем это ривердейлским эффектом. Обычно я стараюсь об этом не вспоминать. Стараюсь думать только о хорошем.
Иногда получается.
* * *
